Вероучение кальвинистов символические книги кальвинистов. Краткая историческая справка о кальвинизме Религия кальвинизм

В кальвинизме вероучительных книг очень много. Собственные символические книги имеют не только разные ветви кальвинизма, но даже и отдельные поместные толки одного и того же исповедания.

Главнейшими символическими книгами кальвинистов являются следующие:

Первый катехизис" Кальвина (1536) является переработкой основного богословского труда Кальвина "Наставления в христианской вере"; положен также в основу упоминавшегося выше Исповедания веры".

Целью написания "Наставления" было систематизировать из­ложение уже определившихся идей протестантизма и положить юнец беспорядочности учения и строя среди единомышленников.

при этом Кальвин далеко превзошел попытки своих предшественников по ясности, сжатости, силе изложения. В его учении протестантизм принимает сухой, рационалистический характер с четкими логическими рассуждениями и ссылками на текст Писания.

"Наставление" несколько раз переделывалось и расширялось втором и в наиболее известном последнем издании 1559 г. явилось суммой всего догматического и церковного учения кальвинизма.

Женевский катехизис" Кальвина (1545) отличается от "Первого катехизиса" вопросно-ответной формой изложения.

"Женевское соглашение" (1551) составлено Кальвином, содержит особо заостренную редакцию учения о предопределении. Принято кантональным советом Женевы.

148. "Галликанское исповедание", иначе "Исповедание веры фран­цузских Церквей" (1559) принято кальвинистами Франции. В основе своей оно тоже является произведением самого Кальвина.

Перечисленные вероопределения публиковались на француз­ском и латинском языках.

Большим уважением у реформатов пользуется также "Гейдельбергский катехизис" (1563), составленный кальвинистами Германии на немецком языке.

Учение кальвинизма о Церкви и таинствах

Кальвинизм, как и лютеранство, является плодом реформационных движений XVI в. Так же, как лютеране, кальвинисты представляют собой религиозное общество, лишенное непрерыв­ной апостольской преемственности в историческом и сакрамен­тальном смысле, поэтому в учении кальвинистов о Церкви тоже не может быть твердой веры в непрерывное пребывание Церкви на земле и в непрерывное стояние исторической Церкви в истине.

Согласно учению Кальвина, всякое соединение людей, в кото­ром раздается проповедь слова Божия и совершаются таинства (Крещение и Причащение), есть Церковь.

Несмотря на непримиримую вражду с католицизмом учение Кальвина о Церкви приближается к средневековому и заключает в себе много элементов теократии.

В то же время Кальвин принял основные положения люте­ранской экклезиологии* Но картина анархии, в которую повергло протестантизм учение Лютера о всеобщем пастырстве, заставила Кальвина подумать о необходимости поднять авторитет и значе­ние пастырей и церковной организации. Кальвин даже стремился государство втянуть в орбиту Церкви (Лютер скорее готов был допустить обратное: подчинить Церковь государству).

"Галликанское исповедание" всячески старается поднять автори­тет новообразовавшейся Церкви и укрепить церковную дисциплину.

Таким образом, в ответе на вопрос, что же такое Церковь, Кальвин не поднимается выше Лютера. "Следуя слову Божию, мы говорим, что она есть общество верующих, согласившихся следовать этому слову" (ст. 27).

О таинствах кальвинисты учат, подобно лютеранам, в туман­ных выражениях, как о "знаках", "печатях" и «свидетельствах» .

149. В учении о Евхаристии Кальвин занимает среднее, колеблю­щееся, положение между Лютером, который признавал телесное присутствие Христа в Евхаристии, и Цвингли, который такое присутствие отвергал. Кальвин учил, что хлеб и вино - лишь знаки нашего духовного общения с Телом и Кровью Христа, но что в действительности вкушает их лишь избранник, благословенный истинной верой.

Покаяние не имеет в кальвинизме сакраментального значения. Пренебрегая вместе с лютеранами учительной ролью Церкви, Кальвин считал библейские книги единственным правилом веры. Ни указы, ни декреты, ни видения, ни чудеса не должны быть противопоставлены этому Священному Писанию" ("Галликанское исповедание", ст. 5).

Впрочем, кальвинисты придают некое значение и церковной традиции: древним символам веры (в частности, Никео-Цареградскому), Соборам и отцам Церкви. "Признаем то, что было определено древними Соборами и отвращаемся от всех сект и ересей, отвергнутых святыми учителями, как-то св. Иларием, св. Афанасием, св. Амвросием, св. Кириллом" (там же, ст. 6).

Учение Кальвина о спасении и безусловном предопределении

В основе учения Кальвина о предопределении (предестинации) лежит идея безусловного господства воли Божией, избирающей людей лишь" орудиями своими". Это полностью исключает мысль о человеческих заслугах, даже само представление о возможности свободы выбора в решениях людей. Сама по себе эта идея не нова и была развита еще блаженным Августином в начале V - конце IV в. и в основном разделялась всеми реформаторами XVI в., но в учении Кальвина она получила наиболее четкое и глубокое выражение. По его учению, предназначенные к вечному спасению составляют небольшую группу, избранную Богом в силу непостижимого решения, помимо всякой их заслуги. С другой стороны, никакие усилия не могут спасти тех, кто осужден на вечную гибель.

Здесь небезынтересно проследить ход рассуждений, приведших Кальвина к его учению о безусловном предопределении. В вопросах сотериологии Кальвин согласен с Лютером в том, о природа падшего человека совершенно искажена грехом. Все дела человека, даже лучшие, внутренне являются злом. "Все, что ходит от него, совершенно справедливо осуждается (Богом) и вменяется в грех ("Наставление"). Человек потерял свободу воли после падения он творит зло не свободно, а по необходимости.

150 Последовательно развивая таким образом эти положения, Кальвин дошел до учения о безусловном предопределении Богом - одних людей к вечному спасению, других к вечной гибели - главному положению своей сотериологии "Учение о предопределе­нии носит на себе печать особенного духовного склада самого Кальвина, его сурового и жестокого характера, холодного и раци­оналистического подхода к богословским вопросам.

Сотериологическое учение Православной Церкви коренным образом отличается от взглядов Кальвина и Лютера. Оно исхо­дит из изложенного в Священном Писании Божественного пре­допределения, вытекающего из Божественного предведения. Их же предуведе, тех и предустави. - (Рим. 8, 29).

Кальвин же учит о предопределении безусловном, которое со­вершается независимо от духовного состояния человека и его об­раза жизни, и говорит о нем в самых решительных выражениях. Отвергнув свободу человека, он доходит до утверждения, что зло совершается по воле Божией, и в своих высказываниях на эту тему иногда производит впечатление одержимого.

"Когда мы не понимаем, как это Бог хочет, чтобы происходи­ло то, что Он же запрещает, вспомним о своем бессилии и нич­тожестве, а также о том, что свет, в котором живет Бог, не на­прасно назван неприступным, ибо он окружен тьмою" ("Настав­ление", кн. I). И далее: "Что бы ни предпринимали люди и даже диавол. Бог всегда держит в руках руль".

Закон Бога предписывает безвольному человеку "непосильное для него, чтобы убедить человека в его собственном бессилии" ("Наставление").

Кальвин сожалеет, что святые отцы (исключая Августина) не учат о потере человеком свободы воли. Кальвин недоволен, в ча­стности, тем, что Иоанн Златоуст "возвеличивает силы челове­ческие".

По природе человек способен только на зло. Добро - дело благодати. Не от нашего усмотрения, по словам Кальвина, зави­сит повиноваться действию благодати или противиться.

Так же, как Лютер, Кальвин отвергает участие человека в деле своего спасения (синергизм). Так же, как Лютер, он учит, что человек оправдывается верой в свое спасение.

151. О добрых делах в "Наставлении" говорится следующее: "Хотя Бог, совершая наше спасение, возрождает нас для благо­творения, мы исповедуем, что добрые дела, которые мы совершаем под водительством Св. Духа, не играют роли в нашем оправ­дании".

Верующий, по учению Кальвина, должен быть безусловно уверен в своем спасении, ибо спасение совершается Богом неза­висимо от дел человеческих.

Кальвин возражает святым отцам, которые "держали людей в страхе и неуверенности", так как ставили спасение в зависимость от дел.

"Бог однажды в Своем вечном и неизменном совете решил, кого Он желает привести к спасению, а кого желает предать по­гибели". "Когда спрашивают, почему Бог так делает, надо отве­чать: потому, что Ему так угодно".

Вот как далеко заходит Кальвин в развитии мысли Лютера о том, что человек - это соляной столб. Кальвин как бы совсем забывает, что, по словам Священного Писания, Бог всем челове­ком хощет спастися (I Тим. 2, 4), и как бы не замечает того, в каком резком противоречии находится все его учение с духом Евангелия.

Подводя краткий итог православной оценке кальвинистской доктрины о безусловном предопределении, можно сказать следу­ющее: Священное Писание ясно свидетельствует об условности предопределения Божия. Об этом говорят, например, представления будущего Страшного Суда в Евангелии (Мф. 25, 34-36, 41-43). О благодати как силе Божией, спасительной для всех людей, а не для некоторых только, читаем у того же апостола Павла, на ко­торого ссылался Кальвин: Явилась благодать Божия, спаситель­ная для всех человеков... (Тим. 2, 11-12).

Обойти текст Священного Писания, сохранив при этом убедительность суждения, нельзя, поэтому кальвинисты и толкуют те и иные места Священного Писания аллегорически: что момент благодатного попечения рассматривается как попечение о мире в целом, которое Спаситель дал для всех человеков в том плане, спасительно для человечества. А для рода человеческого спасительно и полезно, чтобы одни погибли, а другие спаслись. Поэтому путем такого рода истолковательной экзегезы можно принять и такое место.

152. Еще одно известное место из Первого Послания к Тимофею (2, 4): Бог хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания тины. Таким образом, предопределение Божие имеет в виду лишь спасаемых. Нигде в Священном Писании не говорится о предопределении к погибели. Предопределение к спасению следует понимать как выражение непреклонной воли Божией „, сделать все необходимое для спасения тех, кто хорошо пользуется своей свободной волей: "...Со страхом и трепетом совершайте свое спа­сение" (Фил. 2, 12); "Кто ищет благодати и свободно покоряется ей" (Окружное послание восточных патриархов, 1848 г.). Еще одна цитата из "Точного изложения православной веры" препо­добного Иоанна Дамаскина: "Предопределение Божие есть пред­видящее, но не принудительное". И в завершение этого раздела - цитата богослова XX в. Николая Никаноровича Глубоковского. В своем известном труде о Посланиях апостола Павла он писал:

"Предопределение говорит единственно то, что есть в мире гре­ховное человечество, не окончательно погибшее и поэтому удоста­иваемое Божеского милосердия".

Что же касается учения Кальвина о безусловном предопреде­лении, то оно было осуждено Иерусалимским Собором восточных патриархов (1672) и его проповедники преданы анафеме. И ник­то ее пока не отменял. Однако нельзя не учесть то, что нынеш­ние кальвинисты и реформаты не делают особого акцента на уче­нии о предопределении, то есть оно не выдвигается ныне как ос­новной момент доктрины. Но и никакого тайного или авторитет­ного отказа от него ни одной из ветвей нынешнего кальвинизма декларировано не было. Поэтому, хотя на практике того акценти­рования (прямо-таки упивания у Кальвина этой жестокостью Божией) на делении на спасаемых и погубляемых ныне, конечно, в реформатстве нет, однако и осуждения или отказа от этой докт­рины также не было.

Кальвинизм (от имени основателя Жана Ковена , по латыни — Кальвина) — протестантское направление христианства , возникшее в первой половине 16 века во Франции .

Жан Ковен, получив хорошее образование в сфере теологии, литературы и права, попав под влияние протестантских идей , главным образом Мартина Лютера, принял активное участие в реформировании христианской церкви . В своих работах, написанных после вынужденного переезда в Швейцарию , он чётко изложил основные догмы кальвинизма .

Кальвин исключил из своей церкви всё, что можно было исключить , не нарушив предписаний Библии . В результате такого подхода получилось одно из самых рациональных и немистических направлений христианства.

Главное, что отличает кальвинизм от католической церкви, это отношение к Библии как к единственному и непогрешимому стандарту веры и жизни. Согласно взглядам большинства протестантов, например, лютеран, после грехопадения Адама человек может быть спасён только через веру в Бога , при этом не важно, какие действия в жизни он предпринимает — все они по определению считаются греховными . Кальвинисты пошли в своей доктрине ещё дальше — по их представлениям спасение или вечные муки в аду каждого конкретного человека предопределены Богом ещё до сотворения мира и изменить данную ситуацию невозможно. Согласно логике кальвинизма, если человек творит добрые дела , это не способ попасть в рай после смерти, а признак того, что данный человек изначально был предопределён Богом к спасению. Соответственно в кальвинизме существуют два таинства — крещение и причащение, которые являются знаками спасения , но не несут непосредственной спасительной силы, так как всё изначально уже предопределено .

Культовая практика кальвинизма чрезвычайно проста , например, нет почитания святых и реликвий. В церквях отсутствуют не только иконы и статуи , но и даже настенная живопись , характерная для других направлений протестантизма. Даже алтарь и крест не являются в храмах обязательными предметами. Соответственно службы в кальвинизме проводятся очень скромно — свечи не зажигаются, не звучит музыка, духовенство не использует специальных одежд, которые бы выделяли его из массы мирян.

Управление кальвинистскими церквями осуществляется специальными органами — пресвитериями , в которые входят священники и представители общин мирян.

Интересно, что кальвинизм рассматривает природу как одно из божественных откровений , наряду с безмерно почитаемой Библией. Таким образом, непостижимый для человека в чистом абстрактном виде Замысел Божий, воплощён в природе , закономерности и проявления которой человек должен изучать , чтобы приблизиться к пониманию божественной гармонии .

В краткой форме основные догматы кальвинизма выражены в виде "тюльпана" (от tulip):

  • T (Total Depravity) — полная испорченность (человек после Адамова мятежа стал полностью греховен);
  • U (Unconditional Election) — безусловное избрание (спасение зависит не от человека, а только от Бога);
  • L (Limited Atonement) — ограниченное искупление (Христос искупил своими муками спасение только тех, кто был изначально предопределён Богом);
  • I (Irresistible Grace) — всепреодолевающая благодать (действенное призвание);
  • P (Perseverance of the Saints) — неотступность святых (невозможность изменить избрание Божие).

Зародившийся в условиях жёсткой борьбы между католицизмом и реформацией, кальвинизм был самым тесным образом связан с политикой . Сам Кальвин был ярым сторонником теократической модели , при которой церковь подчиняла себе государство . Борясь с католицизмом, Кальвин тем не менее брал на вооружение такие средневековые христианские принципы как нетерпимость , безусловное подчинение отдельных личностей церкви , почти аскетический кодекс нравственности . Это выразилось в применениях в кальвинистских общинах пыток и казней за ересь и инакомыслие .

Большую роль кальвинизм играл в противостоянии протестантов (гугенотов) и католиков , существовавшем во Франции, и получившем яркое отражение во множестве художественных произведений . Самой драматической страницей этого конфликта была Варфоломеевская ночь 1572 года, когда погибло более 6 тысяч кальвинистов, а 200 тысяч гугенотов были вынуждены покинуть Францию, спасаясь от гонений.

В наше время существуют три основных формы кальвинизма :

  • реформаторство,
  • пресвитерианство,
  • конгрегационализм.

Первые две формы отличаются друг от друга местом возникновения (реформаторство — континентальная Европа, пресвитерианство — Британские острова), а конгрегационализм имеет некоторые специфические особенности управления .

По различным оценкам на сегодня численность кальвинистов составляет около 60 млн. человек, которые проживают в различных странах Европы, Америки, Азии и Африки . Наибольший процент последователей кальвинизма среди населения отмечается в Швейцарии (38%), Нидерландах (25%), Венгрии (19%).

С 1970 года действует Всемирный альянс реформаторских церквей , который объединяет основную массу кальвинистских церквей, существующих в мире. Центр альянса расположен в Швейцарии в Женеве.

На сегодняшний день кальвинизм является одной из авторитетных протестантских церквей , он имеет серьёзное политическое и религиозное влияние в ряде стран.

· Плимутские братья · Пуритане · Пятидесятники · Унитарианство · Харизматическое движение «Великое пробуждение »
Протестантский фундаментализм
Реформация

История

Несмотря на то, что кальвинизм номинально должен начинаться с Жана Кальвина, тем не менее его историю часто возводят к Ульриху Цвингли . Во многом это объясняется не формальной, а содержательной стороной вопроса.

История Реформации начинается 31 октября 1517 года , когда Мартин Лютер прибил 95 тезисов к воротам церкви в Виттенберге . Однако лютеранство не стало единственным направлением в протестантизме .

Швейцарско-немецкий кальвинизм

Французский кальвинизм

Попытка кальвинистов закрепиться во Франции, где они были известны под именем гугенотов , не имела успеха. Впервые они о себе заявили в 1534 году в ходе т. н. Дела о листовках . В 1559 году состоялся первый гугенотский синод, на котором было принято Галликанское исповедание . В 1560 году примерно 10 % населения Франции были гугенотами (чуть менее 2 миллионов человек) . Всю 2 пол. XVI века во Франции полыхали Гугенотские войны . оплотом гугенотов были города Орлеан , Ла-Рошель , Ним , Тулуза . В 1572 году католики уничтожили около 3 тысяч кальвинистов в Париже в ходе т. н. Варфоломеевской ночи. Тем не менее, гугенотам удалось добиться себе некоторых послаблений благодаря Нантскому эдикту (1598 год), который был отменен в 1685 году .

Восточноевропейский кальвинизм

Очень рано проник кальвинизм в два важных государства Восточной Европы: Венгрию и Речь Посполиту. В 1567 году Гельветское исповедание распространилось в Венгрии, где его приняла верхушка княжества Трансильвания и образовалась влиятельная Венгерская реформатская церковь , которая ныне охватывает пятую часть верующих венгров.

В Речи Посполитой кальвинизм не стал массовым движением, однако им активно заинтересовалась шляхта . Первая кальвинистская община образуется в 1550 году в городе Пиньчув . В Литве активным проводником кальвинизма был Николай Радзивил . По его инициативе кальвинистским пастором Клецка становится Симон Будный . Значительно ослабили кальвинизм идеи антитринитариев , которые проповедовали польские братья и социане . В 1570 кальвинисты попытались объединиться с другими протестантами против католиков, заключив Сандомирский договор . В ходе Контрреформации зачатки кальвинизма были вытравлены из Речи Посполитой, а поляки и литовцы остались преимущественно в католическом исповедании.

Голландский кальвинизм

Кальвинисты прочно закрепились в Голландии, где в 1571 году образовалась Нидерландская реформатская церковь . В 1566 году они инициировали Иконоборческое восстание , положившем начало Нидерландской революции. В 1618 году состоялся Дордрехтский синод , подтвердивший Гейдельбергский катехизис . Вместе с голландскими колонистами кальвинизм проник в 1652 году в Южную Африку, где появилась Голландская реформатская церковь Южной Африки . Из Голландии кальвинисты проникли в Великобританию, где они стали известны под именем пуритан . Кальвинизм оказал значительное влияние на формирование голландского национального характера.

Англо-саксонский кальвинизм

Кальвинисты сыграли также важную роль в Английской революции , богословский результат которой неочевиден. С одной стороны, Церковь Англии разделяет кальвинистскую теологию (Вестминстерское исповедание 1648 года), однако радикальные кальвинисты усмотрели в англиканстве слишком много «папистских» черт в лице пышной церковной иерархии. Несогласные кальвинисты разделились на конгрегационалистов и пресвитериан . Первые обосновались в британской колонии Новая Англия и сыграли важную роль в Американской революции XVIII века. А вторые определили религиозную ситуацию в Шотландии.

Современность

В 1817 году на волне празднования 300-летия Реформации начался процесс сближения кальвинистов и лютеран (Прусская уния)

Доктрина, вероучение

  • Отрицание необходимости помощи духовенства в спасении людей, ликвидация церковной обрядности (во время богослужения не звучит протяжная духовная музыка, не возжигаются свечи, в церквях отсутствуют настенные изображения).
  • Принятие доктрины предопределения (исходящая от Божьей воли предустановленность жизни человека и всего мира, его спасения или осуждения) (главы 3, 5, 9-11, 17 Вестминстерского исповедания веры):

«Он избрал нас в Нем прежде создания мира, чтобы мы были святы и непорочны пред Ним в любви, предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению воли Своей… верующих по действию державной силы Его» (Еф. , ; )
«уверовали все, которые были предуставлены к вечной жизни» (Деян. )
«Не вы Меня избрали, а Я вас избрал» (Ин. )
«Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам; Ей, Отче! ибо таково было Твое благоволение» (Мф. )

  • Признавая доктрину о двойном предопределении, кальвинисты тем не менее говорят, что спасение подаётся только по вере во Христа и дела веры для спасения не нужны, но по ним определяется, истинна ли чья-либо вера или нет. Есть дела - значит есть вера. Понять это можно одним простым уравнением: вера = спасение + дела, а не вера + дела = спасение.

Современные богословы кальвинизма

  • Джон МакАртур

Напишите отзыв о статье "Кальвинизм"

Примечания

Литература

  • Браницкий А. Г. , Корнилов А. А. . - Н. Новгород : ННГУ имени Н. И. Лобачевского , 2013. - 305 с.
  • Виппер Р. Ю. // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). - СПб. , 1890-1907.

Ссылки

  • - материалы о кальвинизме (англ.)
  • - статья на сайте католического информационно-просветительского центра
  • - его труды: «Наставление в христианской вере», комментарии на Новый Завет.

Изображение основных христианских учений . Не все христианские течения показаны.

Отрывок, характеризующий Кальвинизм

– Ты кто же, солдат?
– Солдаты Апшеронского полка. От лихорадки умирал. Нам и не сказали ничего. Наших человек двадцать лежало. И не думали, не гадали.
– Что ж, тебе скучно здесь? – спросил Пьер.
– Как не скучно, соколик. Меня Платоном звать; Каратаевы прозвище, – прибавил он, видимо, с тем, чтобы облегчить Пьеру обращение к нему. – Соколиком на службе прозвали. Как не скучать, соколик! Москва, она городам мать. Как не скучать на это смотреть. Да червь капусту гложе, а сам прежде того пропадае: так то старички говаривали, – прибавил он быстро.
– Как, как это ты сказал? – спросил Пьер.
– Я то? – спросил Каратаев. – Я говорю: не нашим умом, а божьим судом, – сказал он, думая, что повторяет сказанное. И тотчас же продолжал: – Как же у вас, барин, и вотчины есть? И дом есть? Стало быть, полная чаша! И хозяйка есть? А старики родители живы? – спрашивал он, и хотя Пьер не видел в темноте, но чувствовал, что у солдата морщились губы сдержанною улыбкой ласки в то время, как он спрашивал это. Он, видимо, был огорчен тем, что у Пьера не было родителей, в особенности матери.
– Жена для совета, теща для привета, а нет милей родной матушки! – сказал он. – Ну, а детки есть? – продолжал он спрашивать. Отрицательный ответ Пьера опять, видимо, огорчил его, и он поспешил прибавить: – Что ж, люди молодые, еще даст бог, будут. Только бы в совете жить…
– Да теперь все равно, – невольно сказал Пьер.
– Эх, милый человек ты, – возразил Платон. – От сумы да от тюрьмы никогда не отказывайся. – Он уселся получше, прокашлялся, видимо приготовляясь к длинному рассказу. – Так то, друг мой любезный, жил я еще дома, – начал он. – Вотчина у нас богатая, земли много, хорошо живут мужики, и наш дом, слава тебе богу. Сам сем батюшка косить выходил. Жили хорошо. Христьяне настоящие были. Случилось… – И Платон Каратаев рассказал длинную историю о том, как он поехал в чужую рощу за лесом и попался сторожу, как его секли, судили и отдали ь солдаты. – Что ж соколик, – говорил он изменяющимся от улыбки голосом, – думали горе, ан радость! Брату бы идти, кабы не мой грех. А у брата меньшого сам пят ребят, – а у меня, гляди, одна солдатка осталась. Была девочка, да еще до солдатства бог прибрал. Пришел я на побывку, скажу я тебе. Гляжу – лучше прежнего живут. Животов полон двор, бабы дома, два брата на заработках. Один Михайло, меньшой, дома. Батюшка и говорит: «Мне, говорит, все детки равны: какой палец ни укуси, все больно. А кабы не Платона тогда забрили, Михайле бы идти». Позвал нас всех – веришь – поставил перед образа. Михайло, говорит, поди сюда, кланяйся ему в ноги, и ты, баба, кланяйся, и внучата кланяйтесь. Поняли? говорит. Так то, друг мой любезный. Рок головы ищет. А мы всё судим: то не хорошо, то не ладно. Наше счастье, дружок, как вода в бредне: тянешь – надулось, а вытащишь – ничего нету. Так то. – И Платон пересел на своей соломе.
Помолчав несколько времени, Платон встал.
– Что ж, я чай, спать хочешь? – сказал он и быстро начал креститься, приговаривая:
– Господи, Иисус Христос, Никола угодник, Фрола и Лавра, господи Иисус Христос, Никола угодник! Фрола и Лавра, господи Иисус Христос – помилуй и спаси нас! – заключил он, поклонился в землю, встал и, вздохнув, сел на свою солому. – Вот так то. Положи, боже, камушком, подними калачиком, – проговорил он и лег, натягивая на себя шинель.
– Какую это ты молитву читал? – спросил Пьер.
– Ась? – проговорил Платон (он уже было заснул). – Читал что? Богу молился. А ты рази не молишься?
– Нет, и я молюсь, – сказал Пьер. – Но что ты говорил: Фрола и Лавра?
– А как же, – быстро отвечал Платон, – лошадиный праздник. И скота жалеть надо, – сказал Каратаев. – Вишь, шельма, свернулась. Угрелась, сукина дочь, – сказал он, ощупав собаку у своих ног, и, повернувшись опять, тотчас же заснул.
Наружи слышались где то вдалеке плач и крики, и сквозь щели балагана виднелся огонь; но в балагане было тихо и темно. Пьер долго не спал и с открытыми глазами лежал в темноте на своем месте, прислушиваясь к мерному храпенью Платона, лежавшего подле него, и чувствовал, что прежде разрушенный мир теперь с новой красотой, на каких то новых и незыблемых основах, воздвигался в его душе.

В балагане, в который поступил Пьер и в котором он пробыл четыре недели, было двадцать три человека пленных солдат, три офицера и два чиновника.
Все они потом как в тумане представлялись Пьеру, но Платон Каратаев остался навсегда в душе Пьера самым сильным и дорогим воспоминанием и олицетворением всего русского, доброго и круглого. Когда на другой день, на рассвете, Пьер увидал своего соседа, первое впечатление чего то круглого подтвердилось вполне: вся фигура Платона в его подпоясанной веревкою французской шинели, в фуражке и лаптях, была круглая, голова была совершенно круглая, спина, грудь, плечи, даже руки, которые он носил, как бы всегда собираясь обнять что то, были круглые; приятная улыбка и большие карие нежные глаза были круглые.
Платону Каратаеву должно было быть за пятьдесят лет, судя по его рассказам о походах, в которых он участвовал давнишним солдатом. Он сам не знал и никак не мог определить, сколько ему было лет; но зубы его, ярко белые и крепкие, которые все выкатывались своими двумя полукругами, когда он смеялся (что он часто делал), были все хороши и целы; ни одного седого волоса не было в его бороде и волосах, и все тело его имело вид гибкости и в особенности твердости и сносливости.
Лицо его, несмотря на мелкие круглые морщинки, имело выражение невинности и юности; голос у него был приятный и певучий. Но главная особенность его речи состояла в непосредственности и спорости. Он, видимо, никогда не думал о том, что он сказал и что он скажет; и от этого в быстроте и верности его интонаций была особенная неотразимая убедительность.
Физические силы его и поворотливость были таковы первое время плена, что, казалось, он не понимал, что такое усталость и болезнь. Каждый день утром а вечером он, ложась, говорил: «Положи, господи, камушком, подними калачиком»; поутру, вставая, всегда одинаково пожимая плечами, говорил: «Лег – свернулся, встал – встряхнулся». И действительно, стоило ему лечь, чтобы тотчас же заснуть камнем, и стоило встряхнуться, чтобы тотчас же, без секунды промедления, взяться за какое нибудь дело, как дети, вставши, берутся за игрушки. Он все умел делать, не очень хорошо, но и не дурно. Он пек, парил, шил, строгал, тачал сапоги. Он всегда был занят и только по ночам позволял себе разговоры, которые он любил, и песни. Он пел песни, не так, как поют песенники, знающие, что их слушают, но пел, как поют птицы, очевидно, потому, что звуки эти ему было так же необходимо издавать, как необходимо бывает потянуться или расходиться; и звуки эти всегда бывали тонкие, нежные, почти женские, заунывные, и лицо его при этом бывало очень серьезно.
Попав в плен и обросши бородою, он, видимо, отбросил от себя все напущенное на него, чуждое, солдатское и невольно возвратился к прежнему, крестьянскому, народному складу.
– Солдат в отпуску – рубаха из порток, – говаривал он. Он неохотно говорил про свое солдатское время, хотя не жаловался, и часто повторял, что он всю службу ни разу бит не был. Когда он рассказывал, то преимущественно рассказывал из своих старых и, видимо, дорогих ему воспоминаний «христианского», как он выговаривал, крестьянского быта. Поговорки, которые наполняли его речь, не были те, большей частью неприличные и бойкие поговорки, которые говорят солдаты, но это были те народные изречения, которые кажутся столь незначительными, взятые отдельно, и которые получают вдруг значение глубокой мудрости, когда они сказаны кстати.
Часто он говорил совершенно противоположное тому, что он говорил прежде, но и то и другое было справедливо. Он любил говорить и говорил хорошо, украшая свою речь ласкательными и пословицами, которые, Пьеру казалось, он сам выдумывал; но главная прелесть его рассказов состояла в том, что в его речи события самые простые, иногда те самые, которые, не замечая их, видел Пьер, получали характер торжественного благообразия. Он любил слушать сказки, которые рассказывал по вечерам (всё одни и те же) один солдат, но больше всего он любил слушать рассказы о настоящей жизни. Он радостно улыбался, слушая такие рассказы, вставляя слова и делая вопросы, клонившиеся к тому, чтобы уяснить себе благообразие того, что ему рассказывали. Привязанностей, дружбы, любви, как понимал их Пьер, Каратаев не имел никаких; но он любил и любовно жил со всем, с чем его сводила жизнь, и в особенности с человеком – не с известным каким нибудь человеком, а с теми людьми, которые были перед его глазами. Он любил свою шавку, любил товарищей, французов, любил Пьера, который был его соседом; но Пьер чувствовал, что Каратаев, несмотря на всю свою ласковую нежность к нему (которою он невольно отдавал должное духовной жизни Пьера), ни на минуту не огорчился бы разлукой с ним. И Пьер то же чувство начинал испытывать к Каратаеву.
Платон Каратаев был для всех остальных пленных самым обыкновенным солдатом; его звали соколик или Платоша, добродушно трунили над ним, посылали его за посылками. Но для Пьера, каким он представился в первую ночь, непостижимым, круглым и вечным олицетворением духа простоты и правды, таким он и остался навсегда.
Платон Каратаев ничего не знал наизусть, кроме своей молитвы. Когда он говорил свои речи, он, начиная их, казалось, не знал, чем он их кончит.
Когда Пьер, иногда пораженный смыслом его речи, просил повторить сказанное, Платон не мог вспомнить того, что он сказал минуту тому назад, – так же, как он никак не мог словами сказать Пьеру свою любимую песню. Там было: «родимая, березанька и тошненько мне», но на словах не выходило никакого смысла. Он не понимал и не мог понять значения слов, отдельно взятых из речи. Каждое слово его и каждое действие было проявлением неизвестной ему деятельности, которая была его жизнь. Но жизнь его, как он сам смотрел на нее, не имела смысла как отдельная жизнь. Она имела смысл только как частица целого, которое он постоянно чувствовал. Его слова и действия выливались из него так же равномерно, необходимо и непосредственно, как запах отделяется от цветка. Он не мог понять ни цены, ни значения отдельно взятого действия или слова.

И ему приходилось вести на своей почве особенно интенсивную борьбу, более осложненную, чем та, которая выпала на долю ранних реформаторов. Кальвинистская реформа была столь же национальная вначале, как и реформа Лютера: чисто французская. Но, благодаря полной утрате надежды на поддержку реформы со стороны королевской власти и вынужденному перенесению центра деятельности из Франции в Женеву, она превращалась во все более космополитическую. Женева сделалась центром пропаганды, местом, куда являлись все, примкнувшие к кальвинизму, где они получали должное воспитание и откуда переносили идеи кальвинизма, его организацию уже не в одну Францию, а и в Нидерланды, Шотландию, Англию, даже, хотя и в наиболее слабой степени, в Германию, а также в Венгрию и в Польшу. Здесь, почти повсюду, кальвинизму приходилось встретиться с той уже чисто политической борьбой, которая возникала тогда, с борьбой феодальных элементов общества, стремившихся отстоять свои позиции и вернуться к старым средневековым политическим порядкам, с народившимся абсолютизмом: испанским в лице Филиппа II , английским и шотландским в лице Якова I и Карла I , с французским в лице дома Валуа и Екатерины Медичи . Лютеранство одержало победу в Германии, идя по пути соглашения со светской властью, различными германскими князьями. Для кальвинизма путь этого рода был совершенно закрыт, и ему пришлось почти сразу же, с середины 1530-х годов, вступить в борьбу со светской властью и, поневоле, искать опоры и почвы для своего торжества в рядах оппозиционных сил феодального характера, в союзе с ними, союзе, грозившем создать трения и внутреннюю борьбу между представителями учения и представителями местных интересов.

Портрет Жана Кальвина

Учение кальвинизма

В пылу начатой первыми реформаторами борьбы с католицизмом, в виду еще не замерших надежд на примирительный способ урегулирования отношений нового учения с католицизмом, если и были выдвигаемы на первый план решения многих вопросов догмы и учения, то ни вся система догм, ни все учение целиком, как прямой противовес католицизму, выработаны не были: этим занялись деятели первых шагов реформы гораздо позже. И то, чего не сделали они, теперь в виду начавшейся католической реакции, в виду страстного искания всеспасительной догмы, предпринял Кальвин , впервые и в самом широком виде осуществил кальвинизм, попытавшиеся удовлетворить вполне назревшему требование и исканию умов тогдашнего общества. Полный разрыв с католицизмом стал очевидным уже с конца 1530-х годов и особенно с 1540-х, и противопоставление выработанного систематического учения, как единственного средства спасения в будущей жизни, системе католицизма, теперь открыто признанного «идолопоклонством» и подлежащим полному упразднению, явилось настоятельно необходимым. Столь же необходимым являлось и создание противоположной католицизму организации церкви, необходимым еще, вдобавок, в виду неизбежной борьбы со светской властью, которая обманула ожидания кальвинизма и не поддержала его.

Естественно, что все указанные условия не могли не отразиться на кальвинизме.

Учение, догматика – главное, к выработке чего стремился кальвинизм – не было ни чем-нибудь новым, ни оригинальным. Вся догматика его коренилась в прошлом, была заимствована и у старого католицизма (учение Августина), несмотря на решительное его отрицание, и у первых деятелей реформы: Лютера, Цвингли и др. То, что внес сюда кальвинизм, заключалось в систематизации всех этих учений и, главное, в беспощадном логическом доведении прежних учений до крайних их последствий и в соответственных попытках создать применительную к догматике и условиям момента организацию единоспасающей церкви. Согласно учению кальвинизма, единственный авторитет – Священное писание, особенно Ветхий Завет , игравший среди кальвинистов важнейшую роль, служивший главным источником их учения, в особенности в сфере политики. Отсюда отрицательное отношение к церковным преданиям, к учениям отцов церкви, и еще больше, сообразно с господствующими привычками мысли, к разуму и принципу сомнения. Сомнение – дело сатаны. «Лучше невежество верующего, чем дерзость мудрствующего», провозглашено было Кальвином и сделалось одним из важнейших пунктов его учения. Признанием Священного писания единственным источником и авторитетом кальвинизм ставил себя в полную противоположность к католицизму и сектам и провозглашал себя единым средством спасения душ. Спастись можно лишь в лоне кальвинистской церкви, ибо она одна дает истинные основы вероучения.

Собственными силами человек спастись не может – вот, где корень всего кальвинистского учения. Не внешние дела, а лишь вера спасает, учили ранние реформаторы. Кальвинизм идет далее. Все зависит от Бога. Свободной воли нет, и если бы она была, то решение больше зависело бы от человеческой воли, а это, по учению кальвинизма, являлось бы отрицанием и противоречием всемогуществу Бога. Бог, гласит учение кальвинизма, – и здесь заимствование у Августина сказывается особенно ясно, – предопределил в своем всемогуществе судьбы мира и людей. Это не акт предвидения, это реальность. Раз существует первородный грех, люди предопределены Богом: одни к вечному блаженству, другие, для прославления справедливости Божией, – к вечной гибели. Это – избранники (electi), с одной стороны, и отверженные и осужденные (damnati) – с другой; и эти последние уже «осуждены», и «осуждены» раньше, чем они совершили те или иные греховные или добрые дела. Спасения для них нет, считают кальвинисты, и раз данный человек записан в книгу живота, надежды быть вычеркнутым из неё у него нет и быть не может, что бы он ни делал. Он – сосуд дьявола и восполняет своими делами предначертания божества и подлежит вечному мучению. Но эти предначертания – дело одного Бога: человеку не дано знать, к чему предопределил его неисповедимый Промысел. Поэтому-то у него не должно быть места для сомнений. Из этого мрачного и ригористического учения, из этой догматики логически вытекала и обязанность истинно верующего твердо веровать в правоту учения кальвинизма, не щадя жизни защищать и распространять его, бороться со всем тем, что противоречит учению или стремится подавить его. Отсюда и обязанность подчиняться всем правилам истинной морали, вытекающей из оснований кальвинистского учения, согласование всех поступков с этими правилами; отсюда и учение о роли церкви, этого единственного орудия спасения.

Церковь, по учению кальвинистов, не есть нечто невидимое, простое собрание «избранных», познающих Бога. Она – и видимое тело, являющееся собранием всех верующих, объединенных посредством суммы учреждений, установленных самим Богом вследствие «грубости и лености нашего духа, нуждающегося во внешней опоре». Только она служит средством сохранения чистоты учения и открывает путь спасения, вечную жизнь верующим. Лишь тот войдет в вечную жизнь, кто зачат во чреве церкви и вскормлен и воспитан ею. Поэтому тот, кто отступает от церкви, от её учения, уже тем самым осуждает себя на вечную погибель, ибо, толковали кальвинисты в полном согласии и единомыслии с ненавистным им католицизмом, «вне церкви нет оставления и прощения грехов, нет спасения». Неуклонное, безусловное исповедание догматов, установленных церковью, – первейшая обязанность. Нет поэтому большего преступления, чем ересь, и ее обязательно искоренять, а тех: кто создает ее, – казнить, ибо «еретики убивают души, – и их наказывают за это телесно». И в кальвинистской Женеве казнили или пытались казнить инакомыслящих.

Но создание прочной организации церкви было еще недостаточно, по учению кальвинистов, для полного объединения её. Необходимо, чтобы существовало и неуклонное исполнение нравственных обязанностей, т. е. правил дисциплины, этой «сущности церкви, её нерва», без чего никакая церковь существовать не может. Церковь, полагают учителя кальвинизма, не только имеет право, она обязана употреблять все меры строгости по отношению к своим сочленам, постоянно надзирать за ними и в их частной домашней, как и в общественной жизни и деятельности, и в случае сопротивления и ослушания отрезать их от общения с остальными членами, подвергать изгнанию, ибо иначе церковь сделается убежищем злых и дурных, и «бесчестие падет на имя Господне». Этим церковь кальвинистов превращалась в церковь воинствующую, и, как единственно истинная, она должна господствовать везде и повсюду, быть единственной в мире, не допускать существования какой либо другой. Принцип нетерпимости возводится тут учением кальвинистов в догмат, доводится до крайних его последствий, обнимая и охватывая всю жизнь, все её малейшие проявления. Должно отвергаться все, что в жизни есть мелкого, не имеющего прямого отношения к делу спасения, что говорить чувству, удовлетворяет эстетическим потребностям, сообщает жизни комфорт и блеск. То было как бы изгнанием из жизни всего мирского, всего украшающего жизнь, придающего ей веселый колорит. Земля – юдоль плача и искуса, на ней не место веселью... Отсюда регламентация кальвинистами всех, самых мелочных проявлений жизни, в виде выработки железной воли, приучения верных смотреть с презрением на страдания в целях подготовки деятелей «дела» (cause) церкви. То было попыткой несколько иным путем, чем тот, которым параллельно занялись деятели католической реакции в лице Лойолы и его учеников, столь же ярых догматиков, как и кальвинисты, создать бесспорные орудия для всемирного господства «истины».

«Наставление в христианской вере» Кальвина. Женевское издание 1559 г.

Пасторы в кальвинизме

В соответственном духе учение кальвинизма разрешает и вопрос, тесно связанный с организацией церкви, вопрос о том, кто должен был поддерживать её единство, в чьих руках должны были сосредоточиваться власть и право карать и миловать. Пытаясь воссоздать церковь в её первобытном виде, в полном соответствии со Священным писанием и вне традиций позднейшего времени, кальвинизм, подобно католицизму, проводил принцип строгого разделения духовной и светской власти, но так же, как и католицизм, в сущности, сводил это разделение лишь к чисто внешним формам, а на деле стремился создать нечто вроде теократии. Недаром основателя кальвинизма называли «женевским папой». На деле вся власть передавалась кальвинистами в руки духовенства, авторитет которого пытались поставить на недосягаемую высоту.

По учению кальвинистов, пасторы – орудия, связывающие церковь в одно целое. Пасторы – представители божества, а в них и через них «говорит сам Бог». Поэтому знак священства должен служить признаком гораздо большого уважения, чем знаки королевской власти. Кто не уважает пастора, кто презирает его, тот – во власти дьявола. Самый способ избрания пасторов, как он был выработан Кальвином и принят повсюду, куда проникло кальвинистское учение, ясно обнаруживает то значение и ту роль, какую пасторы должны были играть и сыграли в кальвинистской церкви. Чисто демократическое на первый взгляд начало было положено в основу избрания, якобы в духе первобытной церкви. Пастора избирает у кальвинистов народ par acclamation (единодушным одобрением), но представление данного лица к выбору – в руках других пасторов, контролирующих выборы. Всякий иной способ выбора был приравнен к своеволию. Основатель кальвинизма учил, что народ – легкомыслен и невоздержан, и «страшная анархия, неурядица возникает там, где каждому предоставлена, полная свобода». Необходима узда, и она олицетворяется в лице пасторов. Духовное сословие держало, таким образом, в своих руках назначение пасторов и всегда могло противодействовать народным стремлениям, направленным в ущерб его власти. То, как Кальвин ставил преграды к назначению Кастеллиона проповедником, несмотря на желание женевцев, дает не единственную характеристику политики пасторов в кальвинистской церкви. Народу давали лишь формальное право, но зато на него налагали целую сумму многоразличных обязанностей по отношению к пасторам. Каждому верующему учением кальвинизма вменялось в священную обязанность оказывать полнейшее почтение и повиновение пастору, беспрекословно подчиняться всем его приказам. Двери дома верующего должны быть всегда и во всякое время открыты для пастора, и вся жизнь, и все поступки – его контролю.

Правда, право налагать наказания не было предоставлено каждому пастору лично, но он был членом узкой организации, созданной так, что за церковью признавалась полнота власти. Создана была целая специфическая организация. Каждая местная кальвинистская церковь имела свою консисторию , состоявшую под председательством пастора, из пастора и старейшин (anciens), избираемых народом. В руках этой консистории и сосредоточивалась вся власть, карающая и милующая. Ответственность за принятые решения существовала, но лишь опять перед духовными же властями, ибо следующей, стоявшей выше консистории, властью духовной является либо провинциальный синод, составляемый из делегатов от консисторий, либо еще более высокая инстанция – национальный синод или (как в Шотландии) конгрегации, или общее собрание. То был верховный церковный совет кальвинистов, состоявший из делегатов от местных церквей, пасторов и старейшин, обсуждавший и решавший дела, касавшиеся всей церкви, утверждавший все решения консистории и издававший дополнительные, вызываемый обстоятельствами, новые меры дисциплины.

Реформаторы Женевы: Гийом Фарель, Жан Кальвин, Теодор Беза, Джон Нокс. "Стена реформаторов" в Женеве

Политические теории кальвинизма

При такой организации кальвинистская церковь получала громадную власть и могла вполне располагать судьбой человека. Она подвергала за нарушение её постановлений и её дисциплины всей лестнице наказаний, начиная от временного отлучения и до проклятия и извержения из своего лона с последствиями, соответствовавшими тому духу нетерпимости, который лежит в основе церкви. Она в своих консисториях и синодах определяла качество проступка. Исполнение приговора, кара принадлежала государству. Это разделение властей нисколько не умаляло влияния и значения пасторов. Те отношения, в какие учение кальвинизма стремилось поставить церковь и государство, должны были предоставить первой всю силу и все могущество, а из второй – сделать простое орудие, которым должна располагать духовная власть и которое она могла откинуть и изменить в случае нужды. И у кальвинистов, как и у иезуитов , принцип ad majorem Dei gloriam («для вящей славы Господней»), в силу идентичности основного исходного пункта и тех и других, стоял па первом плане. Учение кальвинизма не отрицало государства. Более того: оно отрицательно относилось и резко нападало на тех, кто отвергал государство, гражданскую власть. «Государство, – учит Кальвин, – столь же необходимо для человека, как пища и питье, солнце и воздух», ибо «оно установлено самим Богом», и потому «правительственные лица – представители Бога на земле». И то же и во всей кальвинистской литературе. Отсюда обязанность для членов «истинной» церкви повиноваться властям предержащим.

Но этот, по-видимому, громадный авторитет, придаваемый государственной светской власти, ограничивался одним условием: если государство, в свою очередь, повинуется предписаниям церкви. Только тогда, по учению кальвинизма, его должно считать истинным представителем божества и оказывать ему полное повиновение. Государство, таким образом, является не более, как подспорьем церкви, имеет смысл и значение, как охрана и блюститель церкви. То преобладание церкви, какое Кальвин изгонял из мира, как зло, когда дело шло о католицизме и папстве, выдвигалось всецело вновь, в иных формах, но еще с большей силой, с большей определенностью. Кальвинизм стремился к созданию теократии и ставил, как исключение из повиновения предержащим властям, обязанность повиноваться прежде всего Богу. А волю и веления Божества изъясняла одна лишь церковь, в силу того характера, какой придало ей кальвинистское учение. Отсюда, как возможный вывод, и та теория тираноубийства, на которую только намекал Кальвин, говоря об «избрании Богом одного из числа слуг своих, как исполнителя мщения над тираном», и которую последователи кальвинизма во Франции и в Шотландии превратили в настоящее политическое учение, доведенное до конца иезуитами. Здесь кальвинизм вступал уже на чисто политическую почву.

Но то политическое учение, какое создали Кальвин и его последователи, далеко не было ни столь ясным, ни столь же логическим и столь определенным, каким являлось учение о церкви. Как и все современные ему религиозные течения, кальвинизм стремился приладиться к данным условиям. Если Кальвин и признавал превосходство аристократии над монархией и демократией, то не без колебаний: вначале он стоял за монархию. Верные последователи его учения о церкви сначала стояли на стороне монархии, как в первые годы реформы во Франции, где учение о тираноубийстве применялось лишь к влиятельным лицам (Гизы ), а не к представителю монархии. Затем, после Варфоломеевской ночи , кальвинисты превратились в адептов аристократии (почти одновременно во Франции и в Шотландии) и развили уже теорию тираноубийства в полном почти её виде. Еще позже изменения в положении борющихся сил принудили их то искать поддержки в народной массе, являться демократами, как почти исключительно в Шотландии, то, будучи оставленными французскими феодалами в XVII в., вновь рассчитывать на власть и милость короля и даже открыто отвергнуть прежнюю теорию о тираноубийcтве. Более того: на одном из своих национальных синодов кальвинисты должны были признать вредной и пагубной теорию тираноубийства иезуитов и их произведения, проводившие эту теорию.

Как чисто религиозное, догматическое учение, кальвинизм выдвигал на первый план интересы своего учения и той церкви, которая проводила и хранила его в чистоте; этим и определялось его политическое поведение. Оттого только в одной стране, в Шотландии, он явился, – благодаря тому полному преобладание, какое он получил в этой стране, полному и абсолютному господству, – носителем более ярких демократических тенденций, который ему пришлось проводить всякими средствами в борьбе и с местной аристократией, с которой он разошелся уже при Ноксе , и особенно при Мельвилле, и со светской властью в лице Якова I и Карла I, затем и двух английских королей реставрации. Но в других странах, где он временно укрепился было, в особенности во Франции, кальвинизм вынужден был по условиям отношений, с которыми ему пришлось иметь дело, в гораздо большей степени содействовать укреплению старых феодальных отношений, господству знати и аристократы, и оказался неспособным дать сколько-нибудь сильный толчок демократическим идеям и демократии. Правда, и во Франции пасторы пытались вести демократическую по существу борьбу со знатью и крупной буржуазией гугенотских городов из-за вопроса о господстве церкви. Но ни разу церкви не удалось здесь достигнуть того положения, какое она получила в Женеве, превратившейся в космополитический центр кальвинизма, буквально в кальвинистский папский Рим, мало чем, кроме внешности, отличающейся от католического. Не добилось учение кальвинизма во Франции и того безграничного влияния на умы, того авторитета, нарушение которого наполняло ужасом умы верующих, заставляя их покорно и беспрекословно исполнять все приказы пасторов, подчиняться сыску и шпионству, неустанному надзору консисторий и т. п., которого кальвинизм сумел добиться в Шотландии.

Кальвинизм и свобода совести

Наряду с политическими условиями, помешавшими, во Франции, в особенности, но и в других странах, кальвинизму достигнуть полного и неограниченного господства над умами, значительную и все более и более сильную роль сыграло и то новое, зарождавшееся уже в XVI в., но усилившееся к XVII и особенно к XVIII в., скептическое умственное движение, выставившее на своем знамени принцип сомнения, отрицаемый и кальвинизмом и другими деятелями реформы, как и католицизмом, как наваждение врага рода человеческого. Развитие и усиление этого течения не только содействовало ослаблению той страстности, какая вносилась в борьбу между кальвинизмом и враждебными и ненавистными ему учениями, ослаблению религиозной ревности и страстного искания цельного учения, но влияло наиболее сильным образом на изменение в привычках мысли, все сильнее и сильнее подтачивавших основы учения кальвинизма о церкви и его дисциплину. Во Франции оно уже к середине XVII в. свело кальвинистскую паству к исключительно демократическим элементам, мелкому промышленному классу, оторвало от него значительную часть знати и интеллигенции и дало светской власти могучее оружие для подавления и жесточайшего преследования кальвинистов, отнятия у них тех гарантий, какие давал им Нантский эдикт . Даже в Шотландии с XVIII в., куда проникло новое течение мысли, положению кальвинистской церкви, её преобладающей роли в жизни страны был нанесен сильный удар. На всех пунктах, со всех позиций кальвинизму приходилось отступать и терять все более и более то влияние, какое он имел некогда на умы. Попытка на новых основаниях пересоздать, в соответствии с тенденциями и привычками мысли, старый католический строй оказалась неудачной потому, что она всецело воспроизводила его старые, отжившие уже основы. Только отрицательно, путем требования для себя той свободы совести, в какой оно отказывало всем другим, содействовало учение кальвинизма, хотя почти постоянно борясь с этим, развитию принципа свободы совести. Политические же теории его отчасти способствовали укреплению принципов демократизма и политической свободы. К XVIII и XIX вв. кальвинизм перестал уже играть сколько-нибудь видную роль в политической и даже религиозной жизни тех стран, в которых он сохранил своих последователей, и, нужно добавить, до некоторой степени и там стал подчиняться новым течениям мысли, едва не вызвавшим во Франции, например, в 1872 г., раскола среди кальвинистской церкви между все еще верными последователями исповедания веры Кальвина и противниками его учения, проповедовавшими, в лице Кокереля и его последователей, почти полный деизм

КАЛЬВИНИЗМ, одно из основных течений протестантизма. Возник в 30-х гг. XVI в. во Франции . Название течения связано с именем его основателя Жана Ковена (латинизир. форма - Кальвинус, Кальвин), сына нотариуса из небольшого городка Нуайон, недалеко от Парижа. Получив в Париже, Орлеане и Бурже хорошую подготовку в области теологии, права и литературы, он под влиянием Мартина Лютера и других протестантских религиозных деятелей всецело включился в борьбу за реформирование церкви. В 1534 вышла его первая работа на богословскую тему «Психопаннихия», в которой была подвергнута критике доктрина о сне души. Вынужденный покинуть Францию и переехать в город Базель в Швейцарии , Ж. Кальвин издал в 1536 на латинском языке свою основную теологическую работу «Наставление в христианской вере», которая многократно переиздавалась с вносимыми автором изменениями и дополнениями (последнее прижизненное издание вышло в 1560 на французском языке; если первое издание состояло из 6 глав, то последнее - из 79). В работе, задуманной как своего рода введение к Библии, провозглашались принципы Реформации в их понимании Ж. Кальвином, давалось чёткое и законченное изложение важнейших догматических положений кальвинизма.

В конце XVI - начале XVII вв. с кальвинизмом слилось очень близкое к нему течение - цвинглианство (подробнее о нём см. в статье Реформатство), основанное швейцарским религиозным реформатором Ульрихом Цвингли.

Доктрины кальвинизма зафиксированы с небольшими вариациями в нескольких исповеданиях: Галликанском (1559), Бельгийском (1561), Втором Гельветическом (1566), Вестминстерском (1647) и др.

В основе кальвинистского вероучения лежит предложенная Ж. Кальвином интерпретация Библии. Священное Писание рассматривается как слово Божие, записанное людьми по наитию Святого Духа и представляющее откровение Бога человеку. Как и в других течениях протестантизма, Библия считается в кальвинизме единственным непогрешимым стандартом веры и жизни.

Кальвинисты полагают, что грехопадение человека коренным образом изменило его натуру, превратив её в сугубо греховную: всё, что способен делать человек, - это грешить (даже если внешне его поступки выглядят как добрые дела). Как и в лютеранстве, в кальвинизме вера является показателем того, что человек будет спасён, однако, по кальвинистской доктрине абсолютного предопределения, Бог ещё до грехопадения человека и даже до сотворения мира предопределил одних своих созданий к спасению, а других - к вечным мукам в аду. Впрочем, эта доктрина была позже несколько смягчена умеренными кальвинистами. Верующий, согласно кальвинизму, должен делать добрые дела и вести добропорядочную жизнь, но это опять-таки - не средство, с помощью к-рого можно достигнуть спасения, а лишь знак того, что Бог предопределил человека к спасению.

В соответствии с такой точкой зрения на спасение трактуются и таинства. Таинств у кальвинистов два - крещение и Вечеря Господня (причащение), причём они не имеют спасительной силы, а являются только знаками спасения человека. Крещение считается знаком членства человека в церкви с освобождением его от грехов, поскольку вера в Христа даёт такое освобождение.

Своеобразно понимается кальвинистами и причащение. В отличие от М. Лютера, Ж. Кальвин считал, что во время евхаристии тело и кровь Христа присутствуют в элементах причастия не физически, а духовно. В настоящее время многие кальвинисты приняли несколько отличную от точки зрения Ж. Кальвина трактовку У. Цвингли и рассматривают причащение лишь как увековечивание памяти о Вечере Господней, воспоминание об искупительной жертве Христа.

Культовая практика в разных кальвинистских церквах несколько различается, но в целом для неё характерно существенное упрощение богослужения не только по сравнению с православием, католицизмом, англиканством, но даже по сравнению с лютеранством. Как и лютеране, кальвинисты отказались от почитания святых, священных реликвий и мощей, в церквах у них нет статуй и икон. Но если лютеране, отказавшись от икон, согласились тем не менее допускать настенную живопись в церквах, то кальвинисты отвергли любые изображения. Церковные помещения у них отличаются непритязательностью. В отличие от лютеран и англикан, у кальвинистов отсутствуют какие-либо специальные облачения для духовенства, во время богослужения не зажигаются свечи. В храмах нет алтаря, крест не считается обязательным церковным символом. Церковные службы, как и у лютеран, совершаются на языках верующих. Экстатические торжественные призывы во время богослужений не разрешаются.

В противоположность М. Лютеру, признававшему верховенство государства над церковью, Ж. Кальвин фактически стоял за теократию - подчинение государства церкви. Однако сейчас кальвинистские церкви не претендуют на какие-то особые права в государстве. Там, где они являлись некогда государственными (Нидерланды , Большая часть швейцарских кантонов, американские штаты Массачусетс и Коннектикут и т. д.), они в большинстве случаев потеряли свой прежний статус, и только Церковь Шотландии сохранила своё положение «установленной» (государственной) церкви.

Кальвинистские церкви управляются либо пресвитериями, образуемыми священниками и старейшинами из числа мирян нескольких соседних общин, либо непосредственно собраниями конгрегаций (общин). Старейшины-миряне призваны помогать священникам в поддержании дисциплины и управлении церковью. Священникам помогают также диаконы, которые собирают пожертвования и ведают их использованием. Некоторые кальвинистские церкви имеют сейчас епископов, однако епископ у них - это не степень священства, а только должность церковного руководителя.

В настоящее время кальвинизм известен в трёх формах: реформатство, пресвитерианство и конгрегационализм. Первые две формы мало отличаются друг от друга, однако если реформатство возникло в континентальной Европе (Франции , Швейцарии , Германии), то пресвитерианство имеет свои корни на Британских островах. Конгрегационализм же отличен от реформатства и пресвитерианства тем, что в нём отсутствуют пресвитерии и каждая конгрегация вполне самостоятельна.

В 1970 был создан Всемирный альянс реформатских церквей (пресвитериан и конгрегационалистов), объединивший бульшую часть кальвинистов мира. Руководящие органы альянса находятся в Женеве.

Иногда термин «кальвинистский» понимается расширительно, и его относят не только к кальвинистскому течению протестантизма, но и ко всем другим церквам, принимающим кальвинистскую доктрину об абсолютном предопределении (например, к большинству баптистских церквей).

Общая численность последователей кальвинизма 62 млн. человек. В Европе они представлены прежде всего в Нидерландах (3,7 млн. человек, или 25% всего населения, - часть голландцев и фризы), Швейцарии (2,5 млн., или 38% населения, причём доля кальвинистов велика как среди германошвейцарцев, так и франкошвейцарцев), Венгрии (2 млн., или 19% населения), Германии (2 млн., или более 2% населения), Великобритании (1,9 млн., или свыше 3% населения, - преимущественно шотландцы и шотландоирландцы-ольстерцы). Имеются кальвинисты и в таких европейских странах, как Румыния (715 тыс. - главным образом венгры), Франция (392 тыс.), Украина (200 тыс. - в подавляющем большинстве венгры), Швеция (154 тыс.), Словакия (150 тыс. - в основном венгры), Югославия (21 тыс. - главным образом венгры), Финляндия (18 тыс.), Норвегия (16 тыс.), Ирландия (15 тыс.), Австрия (15 тыс.), Испания (14 тыс.).

Значительные группы сторонников кальвинизма есть в Америке: США (6,5 млн. человек - лица голландского, шотландоирландского, шотландского, швейцарского и другого происхождения), Бразилии (502 тыс.), Мексике (441 тыс.), Канаде (323 тыс. - преимущественно лица шотландского и шотландоирландского происхождения), Перу (254 тыс.), Гватемале (51 тыс.), на Тринидаде и Тобаго (40 тыс.), в Аргентине (31 тыс.), Колумбии (21 тыс.), Гайане (19 тыс.), Чили (12 тыс.), Доминиканской Республике (11 тыс.), Венесуэле (11 тыс.), Пуэрто-Рико (10 тыс.).

В Азии кальвинисты имеются в Южной Корее (свыше 5 млн.), Индонезии (около 5 млн. - преимущественно в восточных районах страны), Индии (0,6 млн. - главным образом на северо-востоке: кхаси, мизо и др.),