Сравнение фета и тютчева. Сравнение приемов в стихотворениях Ф.Тютчева и А. Фета

ПРИРОДА В ТВОРЧЕСТВЕ А. ФЕТА И Ф.ТЮТЧЕВА. Творчество Тютчева и Фета, этих двух замечательных русских поэтов второй половины XIX века, взаимосвязано. Нельзя не вспомнить, что Тютчев и Фет глубоко уважали и ценили друг друга. Тютчев высоко отзывался о поэтическом даре своего младше­го

современника:

Великой Матерью любимый,

Стократ завидней твой удел:

Не раз под оболочкой зримой

Ты самое ее узрел.

В свою очередь, Фет глубоко почитал Тютчева, видел в нем для себя образец творческого духа. В одном из посланий Тютчеву Фет обращается к нему: «Мой обожаемый поэт». В стихотворении «На книжке стихотворений Тютчева» автор пишет:

Здесь духа мощного господство,

Здесь утонченный жизни цвет.

Такая взаимная симпатия поэтов имеет под собой много при­чин. Фет и Тютчев исповедовали доктрину «чистого искусства», с которой спорили в тот период демократически настроенные поэты некрасовской школы. В творчестве обоих поэтов большое место за­нимает природа. Обоих поэтов отличает внутренняя близость к при­роде, гармония с ней, тонкое понимание природной жизни.

Традиционным для русской литературы является отождествле­ние картин природы с определенным настроением и состоянием че­ловеческой души. Этот прием образного параллелизма широко ис­пользовали Жуковский, Пушкин и Лермонтов. Эту же традицию продолжают в своих стихах Фет и Тютчев. Так, Тютчев в стихотво­рении «Осенний вечер» сравнивает увядающую природу с измучен­ной человеческой душой. Поэту удалось с изумительной точностью передать болезненную красоту осени, вызывающую одновременно и восхищение, и грусть. Особенно характерны для Тютчева смелые, но всегда верные эпитеты: «зловещий блеск и пестрота дерев», «грустно сиротеющая земля». И в человеческих чувствах поэт нахо­дит соответствие настроению, царящему в природе:

Ущерб, изнеможены - и на всем

Та кроткая улыбка увяданья,

Что в существе разумном мы зовем

Божественной стыдливостью страданья.

Это стихотворение явно перекликается с пушкинской «Осе­нью», где «унылая пора» сравнивается с «чахоточной девой», крот­кой и прекрасной в своей болезни.

Прием образного параллелизма мы встречаем и у Фета. Причем чаще всего этот прием Фет использует как бы в скрытой форме, опираясь прежде всего на ассоциативные связи, а не на открытое сопоставление природы и человеческой души. В качестве примера можно привести стихотворение «Ярким солнцем в лесу пламенеет костер!..». Прежде всего это, конечно, шедевр «импрессионист­ской» лирики Фета. Ельник в стихотворении шатается, напоминая поэту «пьяных гигантов столпившийся хор». Конечно, на самом деле ели стоят неподвижно, но поэту удается точно передать то, ка­кими они кажутся в неверных отблесках костра. В стихотворении использована «кольцевая» композиция: оно начинается и заканчи­вается изображением горящего костра. Многие детали стихотворе­ния символичны, и это позволяет увидеть в описании костра, угаса­ющего днем и разгорающегося ночью, некий скрытый смысл. В самом деле, что это за костер, в свете которого оживают даже дере­вья, тепло которого проникает «до костей и до сердца», отгоняя все житейские тревоги? Не символ ли это огня творчества, который даже под гнетом будничной жизни «будет теплиться скупо, лениво» в душе поэта?

Весьма интересно используется прием образного параллелизма в другом стихотворении Фета «Шепот, робкое дыханье…». Здесь поэт изображает любовное свидание, которое как бы переплетается с картинами ночного сада, соловьиными трелями и разгорающейся зарей. Природа в стихотворении предстает участницей жизни влюб­ленных, она помогает понять их чувства и придает им особую поэ­тичность и таинственность.

Наряду с образным параллелизмом в изображении природы Фета и Тютчева роднят и общие мотивы природных стихий. Это прежде всего описание звезд, моря и огня. В образе звездного неба для Тютчева и Фета наиболее ярко проявляется таинственное могу­щество природы, ее величие и сила. Поэтому у Тютчева мы читаем такие строки:

Небесный свод, горящий славой звездной,

Таинственно глядит из глубины…

И хор светил, живой и дружный,

Кругом раскинувшись, дрожал.

Это не единственный пример подобной переклички мотивов. Понимание природы как могучей силы, как содружества стихий мы находим и у Тютчева, и у Фета. Среди повторяющихся мотивов можно выделить разговор о море, воде. Всем известны тютчевские строки:

Как хорошо ты, о море ночное!

То лучезарно, то сизо-темно…

У Фета одна из книг его стихотворений также посвящена морю. Однако для Фета вода оставалась «стихией чуждою», тогда как у Тютчева вода является одним из любимейших мотивов. Именно в этой стихии поэт видел начало и конец мира, «темный корень ми­рового бытия». Этот мотив пронизывает почти все стихотворения Тютчева.

И наконец, наряду с общими приемами и мотивами поэтов объединяет сходное отношение к природе вообще. Для Тютчева и Фета природа - носительница высшей мудрости, гармонии и красоты. Именно к ней должен обращаться человек в трудную минуту, у нее искать вдохновения и поддержки. «Великой Матерью» называет природу Тютчев. Это же сравнение возникает и в другом его стихо­творении, где поэт восклицает:

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездумный лик -

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык…

В свою очередь, Фет в своем стихотворении «Учись у них - у дуба, у березы…» предлагает искать примеры для подражания в самой природе, в ее способности бесконечно возрождаться к новой жизни.

Однако в изображении природы у Тютчева и Фета есть и глубо­кое различие. Обусловлено оно прежде всего различием поэтическо­го темперамента этих авторов.

Тютчев - поэт-философ. Именно с его именем связано течение философского романтизма, пришедшее в Россию из германской ли­тературы. И в своих стихах Тютчев стремится понять природу, включив ее в систему своих философских взглядов, превратив в часть своего внутреннего мира. Может быть, этим стремлением вместить природу в рамки человеческого сознания продиктована страсть Тютчева к олицетворениям. Вспомним хотя бы известное стихотворение «Весенние воды», где ручьи «бегут и блещут, и гла­сят». Порой это стремление к «очеловечиванию» природы приводит поэта к языческим, мифологическим образам. Так, в стихотворении «Полдень» описание дремлющей природы, истомленной зноем, за­вершается упоминанием бога Пана. А в стихотворении «Весенняя гроза» блистательную, радостную картину пробуждения сил приро­ды венчают такие строки:

Ты скажешь: ветреная Геба,

Кормя Зевесова орла,

Громокипящий кубок с неба,

Смеясь, на землю пролила.

Однако стремление понять, осмыслить природу приводит лишь к тому, что поэт чувствует себя оторванным от нее. Поэтому во мно­гих стихотворениях Тютчева, особенно позднего периода, так ярко звучит стремление раствориться в природе, «слиться с беспредель­ным». В стихотворении «Как хорошо ты, о море ночное…» мы чи­таем:

В этом волнении, в этом слиянье,

Весь, как во сне, я потерян стою -

О, как охотно бы в их обаянье

Всю потопил бы я душу свою…

В более раннем стихотворении «Тени сизые» это желание вы­ступает еще более рельефно.

Так, попытка разгадать тайну природы приводит любопытного к гибели. Об этом с горечью пишет поэт в одном из своих четверо­стиший:

Природа - Сфинкс. И тем она верней

Своим искусом губит человека,

Что, может статься, никакой от века

Загадки нет и не было у ней.

К концу жизни Тютчев осознает, что человек является «лишь грезою природы». Природа видится ему «всепоглощающей и миро­творной бездной», которая внушает поэту не только страх, но едва ли не ненависть. Над ней не властен его разум, «духа мощного гос­подство».

Так на протяжении жизни меняется образ природы в сознании и творчестве Тютчева. Отношения поэта и природы все больше на­поминают «поединок роковой». Но ведь именно так сам Тютчев оп­ределил подлинную любовь.

Совершенно иные отношения с природой у Фета. Он не стремит­ся «подняться» над природой, анализировать ее с позиций разума. Фет ощущает себя органичной частью природы. В его стихах пере­дается чувственное, эмоциональное восприятие мира. Чернышев­ский писал о стихах Фета, что их могла бы написать лошадь, если бы выучилась писать стихи. В самом деле, именно непосредствен­ность впечатлений отличает творчество Фета. Он часто сравнивает себя в стихах с «первым жителем рая», «первым иудеем на рубеже земли обетованной». Это самоощущение «первооткрывателя приро­ды», кстати, часто свойственно героям Толстого, с которым Фет был дружен. Вспомним хотя бы князя Андрея, воспринимающего березу как «дерево с белым стволом и зелеными листьями». У Фета же в стихотворении «Весенний дождь» мы читаем:

И что-то к саду подошло,

По свежим листьям барабанит.

Это «что-то», конечно, дождь, но для Фета органичнее назвать его именно таким неопределенным местоимением. Тютчев, пожа­луй, такого себе позволить бы не мог. Для Фета природа в самом деле является естественной средой жизни и творчества. Творческий порыв приходит к нему вместе с пробуждением природы. В стихо­творении «Я пришел к тебе с приветом» особенно ясно чувствуется единство тех сил, что побуждают петь птиц и творить поэта:

…Отовсюду

На меня весельем веет,

Что не знаю сам, что буду

Петь - но только песня зреет.

Подобного лирического весеннего чувства природы мы не знаем во всей русской поэзии!» - сказал об этом стихотворении критик Василий Боткин. Пожалуй, это высказывание можно при­менить и ко всей поэзии Фета.

Итак, мы рассмотрели изображение природы в творчестве таких двух крупнейших русских поэтов, как Тютчев и Фет. Будучи близ­ки к идеологии «чистого искусства», оба поэта сделали природу одной из центральных тем в своем творчестве. Для Тютчева и Фета природа является могущественной силой, носительницей некой высшей мудрости. В их стихах повторяются общие мотивы природ­ных стихий: звезд, неба, моря, огня, зари и так далее. Часто с по­мощью картин природы эти поэты передают состояние человечес­кой души. Однако для Тютчева более характерно отношение к при­роде с позиций разума, а для Фета - с позиций чувства. Но бес­спорно то, что оба поэта являются величайшими мастерами пей­зажной лирики, и их творчество стало определяющим для многих литературных течений русского серебряного века. Едва ли без Фета было бы возможно явление в русской литературе Блока и Ман­дельштама. Тютчев же стал своего рода «учителем» русских симво­листов. Так своеобразно преломилась за столетие традиция пейзаж­ной лирики, идущая от Жуковского и Пушкина.

Афанасий Афанасьевич Фет и Федор Иванович Тютчев были одними из выдающихся поэтов второй половины 19 века. Творчество их заметно отличается от остальных деятелей пера того времени.

Произведения обоих этих поэтов легки для восприятия. И Фет, и Тютчев воспевали природу, как никто другой не умел именно так это сделать. А мир природы был не отделим, в их восприятии, от душевного мира человека. Во многих стихотворениях затронуты вопросы филосфско-психологического характера. И, оба поэта так глубоко могли заглянуть в душу, или же всего в нескольких четверостишиях показать так много.

Посвящая, большей частью, свои произведения природному и духовному мирам, поэты не могли оставаться вовсе в стороне от того, что происходило вокруг. Однако же, они своеобразно высказывали свои мысли, не усугубляя произведения политическими взглядами. Так, Тютчев в стихотворении «Наш век» верно подмечает то, что не плоть ныне подвержена растленью, а дух человека. Говорит поэт в этих строках о том, что люди, обретши свет, продолжают роптать и бунтовать, создавая погибель для себя. А в стихотворении «Два единства» призывает он русский народ сплотиться, дабы избежать участи Запада, где льется кровь.

Основными же мотивами лирики этих писателей остаются природа и любовь, неразрывно связанные и меж собой, и с внутренним миром человека. Переходы в их произведениях от изящного и захватывающего, не смотря на свою простоту, описания природной картины к чувствам и переживаниям происходит плавно, органично. Сливаясь в одно, оба эти мира оставляют неизгладимое впечатление. Оба поэта воспринимают любовь, как величайший дар, несущий и радость, и страдания.

Как живо предстают перед читателем в их строках такие обычные явления как смена времен года, или наступление утра. Видеть все это в таких красках – истинный дар поэта. Это нужно не только увидеть, но и суметь передать словами. Словами бессмертными, которые и по прошествии многих лет будут звучать и рисовать вновь и вновь перед взором читающих их эти картины: как каждой веткой пробуждается лес, как бегут вешние ручьи, будя сонные берега, как спит зимой лес, погруженный в сказочные грезы, навеянные чародейкой-зимой.

Философские вопросы, порой, затрагиваются в произведениях, раскрываясь через поведение природы. Так, Тютчев в стихотворении «Весна» , задавая вопрос, что же устоит перед этим проявлением, плавно переходит к рассуждению о том, что все идет своим чередом. В строках он выражает это тем, что весна наступает не смотря ни на что, не зная ни горя, ни зла. Она подвластна лишь своим законам. Она блаженна и равнодушна. Так представляет он общий ход времени.

В стихах Тютчева и Фета предстает мир, полный чувств и мечтаний, и определенных переживаний. Он прекрасен и полон, одновременно, радости, и грусти, и простого понятного чувства, и необъятного. Природа – спутник и собеседник для поэтов, и среда обитания человека. Но, не смотря на то, что она сопутствует всем чувствам и переживаниям, втиснуть ее в рамки людского понимания невозможно. Она повинуется лишь своим принципам.

6 класс, 10 класс

Несколько интересных сочинений

  • Сочинение Родион Раскольников и Соня Мармеладова в романе Преступление и наказание Достоевского

    Роман Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»- это некое противопоставление. Но, как известно, противопоставление и противоречие может проявляться в разных ситуациях.

  • Образ и характеристика Угрюм-Бурчеева в Истории одного города сочинение

    Этот градоначальник города Глупова – один из самых несимпатичных в ряду правителей вымышленного населенного пункта. Рисуя их образы Салтыков-Щедрин высказывал свое отношение к российской элите и истории страны.

  • Сочинение про Зимние каникулы

    На зимних каникулах родители решили отправить меня в гости к бабушке. Моя бабушка живет в маленькой деревушке, и я всячески сопротивлялся ехать к ней в гости на целых две недели. Ну что мне там делать?

  • Сочинение рассуждение Драгоценные книги 15.3 ОГЭ

    Есть такие книги - драгоценные. Думаю, что тут может быть несколько значений этого определения. Книги могут быть, действительно, драгоценным, то есть сделанными из золота-серебра

  • Сочинение по сказке Островского Снегурочка

    Я думаю, что это произведение Островского, прежде всего, о любви. Тут много взаимоотношений, ревности, мечтаний… Но это всё о любви, которой учится Снегурочка.

Раскрытие данной темы предполагает обращение к лирическим произведениям Ф. Тютчева и А. Фета, отражающим своеобразное восприятие природы, ее влияние на душевный мир, мысли, чувства, настроения каждого из авторов.

Стремясь к полному и глубокому раскрытию темы, необходимо обратить внимание на общую направленность творческих поисков поэтов, а также их индивидуальность и своеобразие.

Лирика природы стала величайшим художественным достижением Ф. Тютчева. Пейзаж дается поэтом в динамике, движении. Об этом говорит В.Н. Касаткина в монографии «Поэтическое мировоззрение Ф.И. Тютчева»: «Движение в природе мыслится Тютчевым не только как механическое перемещение, но и как взаимосвязь, взаимопереход явлений, переход одного качества в другое, как борьба противоречивых проявлений. Поэт улавливал диалектику движения в природе». Причем диалектика явлений природы отражает таинственные движения человеческой души. Конкретно-зримые приметы внешнего мира порождают субъективное впечатление.

В.Н. Касаткина подчеркивает: «Природа у Тютчева - живой организм, чувствующий, ощущающий, действующий, имеющий свои пристрастия, свой голос и проявляющий свой характер, подобно тому, как это бывает с людьми или животными».

А.А. Фет пишет о стихотворениях Тютчева: «По свойству своего таланта г. Тютчев не может смотреть на природу без того, чтобы в душе его единовременно не возникала соответственная яркая мысль. До какой степени природа является перед ним одухотворенной, лучше всего выражает он сам

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик -

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык…

Природа для Тютчева всегда юная. Осень и зима не несут ей старческой смерти. Поэт выразил в своих стихах торжество Весны как молодости. В 30-х годах весне он посвятил семь стихотворений: «Весенняя гроза», «Могила Наполеона», «Весенние воды», «Зима недаром злится», «Еще земли печален вид, а воздух уж весною дышит», «Весна», «Нет, моего к тебе пристрастья…». «В последнем программном стихотворении поэта, где он поэтически сформулировал свое отношение к земле как отношение сына к матери, он создал образ земли весенней. Весна для него - прекрасное дитя, полное жизни, все проявления которой исполнены высокой поэзии. Поэт любит молодые раскаты первого грома в начале мая, его восхищают шумные весенние воды - вестники молодой весны, весеннее дыхание воздуха:

Что пред тобой утеха рая,

Пора любви, пора весны,

Цветущее блаженство мая,

Румяный свет, златые сны? …»

«Бытие матери-Земли исполнено радости: «Лазурь небесная смеется, ночной омытая росой», весенний гром «как бы резвяся и играя грохочет в небе голубом», выси ледяные гор играют с лазурью неба, природа улыбается весне, а весна с хохотом прогоняет зиму, майские дни, как «румяный светлый хоровод», толпятся весело за весной.»

Белинский писал Тютчеву: «Ваши весны не имеют морщин, и, как говорит великий английский поэт, вся земля в этот утренний час года и жизни улыбается так, как будто бы она не заключала могил».

И действительно, поэзия Тютчева оптимистична; она утверждает прекрасное грядущее, в котором будет жить новое, счастливейшее племя, для свободы которого солнце «живей и жарче будет греть». Во всем мировоззрении поэта отражается любовь и жажда жизни, воплощенные в ликующих строках «Вешних вод» («Еще в полях белеет снег…») и «Весенней грозы». Рассмотрим стихотворение «Вешние воды»:

Еще в полях белеет снег,

А воды уж весной шумят -

Бегут и будят сонный брег,

Бегут и блещут и гласят…

Они гласят во все концы:

«Весна идет, весна идет!

Мы молодой весны гонцы,

Она нас выслала вперед!»

Весна идет, весна идет!

И тихих, теплых, майских дней

Румяный, светлый хоровод

Толпится весело за ней.

Весна воспринимается поэтом не только как чудесное время года, а и как победа жизни над смертью, как гимн юности и человеческому обновлению.

Геннадий Никитин в статье «Люблю грозу в начале мая…» говорит, что образы, картины, чувства, заключенные в стихотворении «Весенние воды» «…представляются подлинными и живыми, они воздействуют на читателя непосредственно и глубоко, видимо, потому что находят отклик в подсознании. Согласованность и слитность смысла, слова и музыки усиливают этот эффект, проявляясь не как статичное, а подвижное, динамическое единство.

…Лирика Тютчева преимущественно не окрашена, а озвучена и приведена в движение. Природа изображается им в открытых и скрытых переходах и определяет типологию его стихов. В данном случае динамизм пьесы достигается двумя приемами, которые осуществляются и параллельно и перемешиваясь: во-первых, это словесные повторы («бегут», «идет»), создающие иллюзию движения воды и весеннее половодье чувств, и, во-вторых, это система звукозаписи, имитирующая бульканье и переливы ручьев.

Стихотворение «Весенние воды» не велико по размеру, но в нем заключена объемная и панорамная картина пробуждения огромного мира, его изменения во времени. «Еще в полях белеет снег», а перед нашим мысленным взором уже разворачивается «румяный, светлый хоровод» «майских дней». Слово «хоровод» здесь не случайно. Оно очень старое, дремучее и сакральное. Оно призвано оживлять наше детство, игру, сказку и что-то другое, иррациональное. Оно включает нас в поэтический карнавал, в стихийное действо…»

По словам Тамары Сильман, «в этом стихотворении почти что отсутствует «нейтрально-разговорный» элемент, все оно целиком представляет собой образное воплощение весеннего пробуждения природы, причем на трех его этапах: в виде остатков уходящей зимы…, в виде бурного, безудержного разлива рек и ручьев…, и, наконец, в виде предвещающих теплую летнюю пору майских дней…».

Это стихотворение стало романсом (музыка С. Рахманинова), разошлось на эпиграфы к различным сочинениям в прозе и стихах, часть строки «Весенние гонцы» сделалось названием известного романа Е. Шереметьевой.

В стихотворении «Весенняя гроза» не только человек сливается с природой, но и природа одушевляется, очеловечивается: «весенний, первый гром, как бы резвяся и играя, грохочет в небе голубом», «повисли перлы дождевые, и солнце нити золотит». Весеннее действо развернулось в высших сферах и встретилось с ликованием земли - гор, лесов, горных потоков - и восторгом самого поэта.

«С детских лет это стихотворение, его образы и его звучание слились для нас с образом и звучанием весенней грозы. Стихотворение давно стало наиболее емким и поэтически точным выражением грозы - над полем, лесом, садом, над зелеными просторами зачинающейся весны в России» - читаем мы в критической статье Льва Озерова «Люблю грозу в начале мая…(История одного стихотворения)» - «Шестнадцать алмазных строк русской лирики Тютчев хранил в своей душе четверть века. И это ли не чудо сосредоточенного мастерства!»

В процессе исследования критических материалов мы увидели, что в научных работах существуют два противоположных взгляда на стихотворение «Весенняя гроза». Так, например, Лев Озеров в работе «Поэзия Тютчева» говорит о том, что «в стихах поэта, вдохновленных русской природой, нетрудно уловить глубокое чувство родного пейзажа. Но и те стихи, в которых не даны признаки реальной местности, воспринимаются как пейзаж России, а не какой-либо другой страны. «Люблю грозу в начале мая…» - разве речь идет не о русской грозе? Разве стихотворение «Весенние воды» толкует не о русской природе?

Как-то не вяжется «румяный, светлый хоровод» с пейзажем Италии или Германии. Необязательно в стихах упоминать местные названия или под датой ставить место их написания. Наше чувство в данном случае нас не обманывает. Конечно же, это стихи о русской природе.»

Опровержение этого мнения мы находим в вышеупомянутой статье Г. Никитина: «Поэт рассказывает кому-то не о конкретной грозе, не о живом созерцании, а о своем впечатлении, о той музыке, которая оставила след в его душе. Это не гроза, а некий миф о ней - прекрасный и возвышенный. Некая игра природных сил, в которой акустическое начало превышает визуальное, чему содействует аллитерация, звукоподражание. Через все стихотворение проходят льющиеся, гремящие, гулко-рокочущие звуки «г», «л», «р». Географические и «национальные» приметы отходят на второй план. Ошибки и неточности в изображении («Вот дождик брызнул, пыль летит», «В лесу не молкнет птичий гам») не имеют никакого значения и тонут в общем гаме и шуме. Все подчинено общему настроению, празднику и игре света и радости. А чтобы мы не ошиблись, поэт подсказывает нам резюме:

Ты скажешь: ветреная Геба.

Кормя Зевесова орла.

Громокипящий кубок с неба.

Смеясь, на землю пролила.

Утверждение о том, что эти стихи о русской природе, такой же миф…» - и больше ни слова автор не говорит в подтверждение своего заявления, никакой аргументации.

Г.В. Чагин так же, как и Лев Озеров, считает, что тютчевские стихотворения о русской природе. Вот что он говорит по этому поводу: «Тютчева недаром называют певцом природы. И конечно, полюбил он ее не в гостиных Мюнхена и Парижа, не в туманных сумерках Петербурга и даже не в патриархальной, полной цветущих садов Москве первой четверти XIX века. Красота русской природы с юных лет вошла в сердце поэта именно с полей и лесов, окружавших его милый Овстуг, с тихих, застенчивых придеснянских лугов, необозримых голубых небес родной Брянщины.

Правда, свои первые стихи о природе Тютчев написал в Германии. Там родилась, ставшая знаменитой, его «Весенняя гроза». Вот как она выглядела в «немецком» варианте, впервые напечатанная в 1829 году в журнале Раича «Галатея»:

Люблю грозу в начале мая:

Как весело весенний гром

Из края до другого края

Грохочет в небе голубом!

И вот как эта первая строфа звучит уже в «русской» редакции, то есть переработанной поэтом после возвращения на родину:

Люблю грозу в начале мая,

Когда весенний, первый гром,

Как бы резвяся и играя,

Грохочет в небе голубом.

«Характер переработки, в особенности дополнительно введенная в текст вторая строфа, указывают на то, что эта редакция возникла не ранее конца 1840-х годов: именно в это время наблюдается в творчестве Тютчева усиленное внимание к передаче непосредственных впечатлений от картин и явлений природы», - писал К.В. Пигарев в своей монографии о поэте. И стихи Тютчева, в которых описываются картины природы при поездках из Москвы в Овстуг, подтверждают эти слова:

Неохотно и несмело

Солнце смотрит на поля.

Чу, за тучей прогремело,

Принахмурилась земля….

В тютчевском цикле стихов о весне есть одно, так и названное «Весна», удивительное по глубине и силе вложенного в него чувства, навсегда новое:

Как ни гнетет рука судьбины,

Как ни томит людей обман,

Как ни браздят чело морщины

И сердце как ни полно ран;

Каким бы строгим испытаньям

Вы ни были подчинены,-

Что устоит перед дыханьем

И первой встречею весны!

Весна… она о вас не знает,

О вас, о горе и о зле;

Бессмертьем взор ее сият,

И ни морщины на челе.

Своим законам лишь послушна,

В условный час слетает к вам,

Светла, блаженно-равнодушна,

Как подобает божествам.

Исходя из данного стихотворения, мы можем сказать, что для молодого поэта мир полон тайн, загадок, которые могут быть постигнуты лишь вдохновенным певцом. И этот насыщенный тайнами и одушевленный мир, по убеждению Тютчева, открывается человеку только в короткие мгновенья, когда человек готов слиться с природой, стать ее частицей:

И жизни божески-всемирной

Хотя на миг причастен будь!

Давайте обратимся к прочтению «Весны» О.В. Орловым:

«Длинное стихотворение «Весна» (сорок строк! Для Тютчева много), написанное в конце 30-х годов, развивает излюбленную философскую тему поэта: о необходимости слиться с океаном природы ради достижения блаженства, удовлетворенности. Эта идея выражена в последнем восьмистишии произведения. Предыдушие четыре строфы готовят читателя к такому выводу. Их основная мысль: божественная вечность весны, ее непереходящесть и невозмутимость. Она слетает к людям «светла, блаженно-равнодушна, // Как подобает божествам». В этом стихотворении довольно много тропов и фигур. Автор пользуется сравнениями, восклицаниями, противопоставлениями (выделяющими нужную ему деталь): «По небу много облак бродит, // Но эти облака ея».

Однако, какие же качества природы отражены здесь? О весне сказано, что она светла, блаженно-равнодушна, свежа. Она цветами сыплет над землею… Какими «цветами» - не уточняется. Прежние, ушедшие весны названы лишь «отцветшими». Следовательно, о красках и здесь нет речи. Зато есть данный, правда только в общей форме обонятельный признак (иногда существенный у Тютчева): Благоухающие слезы. Благоухание это совершенно условное: благоухать могут только слезы божества; в стихотворении их льет Аврора.

Такое объемистое, в сорок строк, стихотворение не содержит упоминания ни о каком цвете, ни о какой краске».

По мнению Геннадия Никитина, «наиболее полным воплощением темы пробуждения природы следует признать строки «Весны» («Как ни гнетет рука судьбины…»), при чтении которых когда-то Лев Толстой приходил в такое волнение, что обливался слезами. Стихотворение состоит из пяти восьмистиший и наряду с поэтическими абстракциями содержит немало живых теплокровных примет весны. Дидактический холодок постепенно от строфы к строфе истаивает под напором бытия, воскресших сил обновления - «Их жизнь, как океан безбрежный, // Вся в настоящем разлита». И наставительный учительский тон в заключительных строчках уже не может остудить разгоряченного воображения, тем более когда автор готов принести в жертву и любимую им игру чувств, обман, и пантеизм, разлитый в начале стихотворения:

Игра и жертва жизни частной!

Приди ж, отвергни чувств обман

И ринься, бодрый, самовластный,

В сей животворный океан!

Приди, струей его эфирной

Омой страдальческую грудь -

И жизни божеско-всемирной

Хотя на миг причастен будь!».

Анатолий Горелов говорит о том, что «весна для Тютчева - устойчивый образ созидающего начала бытия, он и сейчас восторженно принимает ее прелести, но помнит, что она чужда людскому горю, злу, ибо «блаженно-равнодушна, // Как подобает божествам». И как продолжение этого равнодушия возникает, также устойчивый для поэта, мотив действенного мига, проявления всех сил человеческой жажды жизни».

В очерке о Тютчеве Лев Озеров высказал следующее, очень тонкое, замечание о типе восприятия Тютчевым явлений природы: «Обращаясь к ней, Тютчев решает все важнейшие политические, философские, психологические вопросы. Образы природы создают не только фон, а самую основу всей его лирики». И далее: «Он не украшает природу, он, наоборот, срывает с нее «покров, накинутый над бездной». И делает это с тою же решительностью, с какой другие русские писатели срывали маски с общественных явлений».

Образы природы для Тютчева не только объекты любования, но и формы проявления таинств бытия. Его отношения с природой активны, он хочет вырвать ее тайны, восторг перед ее красотой совмещается в нем с сомнениями и бунтом».

В стихотворении «Зима недаром злится...» поэт показывает последнюю схватку уходящей зимы с весной:

Зима недаром злится,

Прошла ее пора -

Весна в окно стучится

И гонит со двора.

Зима еще хлопочет

И на Весну ворчит.

Та ей в глаза хохочет

И пуще лишь шумит...

Эта схватка изображена в виде ссоры старой ведьмы - зимы и молодой, веселой, озорной девушки - весны. По мнению Геннадия Никитина, данное стихотворение написано в том же ключе, что и «Весенние воды», но разница в том, что последнее «значительно сложнее в конструктивном плане, …однако набор изобразительных приемов тот же».

«Прием выдвижения субстантивированных признаков, действий, состояний на грамматически господствующее в синтагме место является у Тютчева существенным элементом, определяющим импрессионистский характер его лирики. В. Шор так определяет принципиальный подход к изображаемому миру, который получил название «импрессионистического»: «Объект должен воспроизводиться таким же, каким он воспринимается при непосредственном чувственном столкновении с ним. Т.е. со всеми теми случайными, переходящими чертами, которые были ему присущи в момент наблюдения. Нужно уметь запечатлевать его изменчивость, движение. Любое явление должно схватываться в абсолютно мгновенном аспекте».

Поэзия Федора Ивановича Тютчева полна лиризма, внутреннего напряжения и драматизма. Перед читателем открываются не просто прекрасные картины природы, а он видит «концентрированную жизнь». Тютчев, как никто, умел передать цвета, запахи, звуки окружающего мира.

«Природы праздный соглядатай» - так сам Фет полуиронически определил свое отношение к одной из главных тем своего творчества. Именно так - как один из тончайших мастеров пейзажной лирики, Фет вошел в хрестоматии и многочисленные стихотворные сборники «поэтов природы» наряду с Тютчевым, Майковым, Полонским.

А. Фет, как и Ф. Тютчев, достиг в пейзажной лирике блистательных художественных высот, став признанным певцом природы. Здесь проявились его удивительная острота зрения, любовное, трепетное внимание к мельчайшим подробностям родных пейзажей, их своеобразное, индивидуальное восприятие. Л.Н. Толстой очень тонко уловил неповторимое фетовское качество - способность передать природные ощущения в их органическом единстве, когда «запах переходит в цвет перламутра, в сияние светляка, а лунный свет или луч утренней зари переливаются в звук». Чувство природы у Фета универсально, ибо он обладает богатейшими возможностями поэтического «слуха» и «зрения». Фет расширил возможности поэтического изображения действительности, показав внутреннюю связь мира природы и мира человека, одухотворяя природу, создавая пейзажные картины, отражающие во всей полноте состояние души человека. И это было новым словом в русской поэзии.

«Фет стремится к фиксации изменений в природе. Наблюдения в его стихах постоянно группируются и воспринимаются как фенологические приметы. Пейзажи Фета не просто весенние, летние, осенние или зимние. Фет изображает более частные, более короткие и тем самым более конкретные отрезки сезонов».

«Эта точность и четкость делает пейзажи Фета строго локальными: как правило, это пейзажи центральных областей России.

Фет любит описывать точно определимое время суток, приметы той или иной погоды, начало того или иного явления в природе (например, дождя в стихотворении «Весенний дождь»).

Прав С.Я. Маршак в своем восхищении «свежестью, непосредственностью и остротой фетовского восприятия природы», «чудесными строками о весеннем дожде, о полете бабочки», «проникновенными пейзажами», - прав, когда говорит о стихах Фета: «Его стихи вошли в русскую природу, стали ее неотъемлемой частью».

Но тут же Маршак замечает: «Природа у него - точно в первый день творения: кущи дерев, светлая лента реки, соловьиный покой, журчащий сладко ключ… Если назойливая современность и вторгается иной раз в этот замкнутый мир, то она сразу же утрачивает свой практический смысл и приобретает характер декоративный».

Фетовский эстетизм, «преклонение перед чистой красотой», порою ведет поэта к нарочитой красивости, даже банальности. Можно отметить постоянное употребление таких эпитетов, как «волшебный», «нежный», «сладостный», «чудный», «ласкательный» и т.п. Этот узкий круг условно-поэтических эпитетов прилагается к широкому кругу явлений действительности. Вообще эпитеты и сравнения Фета иногда страдают некоторой слащавостью: девушка - «кроткий серафим», глаза ее - «как цветы волшебной сказки», георгины - «как живые одалиски», небеса - «нетленные как рай» и т.п.».

«Конечно, не только конкретностью и детальностью сильны стихи Фета о природе. Их обаяние прежде всего - в их эмоциональности. Конкретность наблюдений сочетается у Фета со свободой метафорических преобразований слова, со смелым полетом ассоциаий».

«Импрессионизм на той первой его стадии, к которой только и можно отнести творчество Фета, обогащал возможности и утончал приемы реалистического письма. Поэт зорко вглядывается во внешний мир и показывает его таким, каким он предстал его восприятию, каким кажется ему в данный момент. Его интересует не столько предмет, сколько впечатление, произведенное предметом. Фет так и говорит: «Для художника впечатление, вызвавшее произведение, дороже самой вещи, вызвавшей это впечатление».

«Фет изображает внешний мир в том виде, какой ему придало настроение поэта. При всей правдивости и конкретности описания природы оно прежде всего служит средством выражения лирического чувства».

«Фет очень дорожит мигом. Уже давно его назвали поэтом мгновенья. «… Он уловляет только один момент чувства или страсти, он весь в настоящем… Каждая песня Фета относится к одной точке бытия…» - отмечал Николай Страхов. Сам Фет писал:

Лишь у тебя, поэт, крылатый слова звук

Хватает на лету и закрепляет вдруг

И темный бред души и трав неясный запах;

Так, для безбрежного покинув скудный дол,

Летит за облака Юпитера орел,

Сноп молнии неся мгновенный в верных лапах.

Вот это закрепление «вдруг» важно для поэта, ценящего и выражающего полноту органичного бытия, непроизвольных его состояний. Фет - поэт состояний сосредоточенных, концентрированных.

Такой метод требовал необычайно обостренного вглядывания в действительность, тончайшей, дотошнейшей верности натуре, когда напряжены все чувства: глаз, ухо, осязание. Природа у Фета поражает нас правдой жизни» - так охарактеризовал пейзажную лирику Фета Н.Н. Страхов. И далее: «Фетовская поэзия состояний сиюмитных, мгновенных, непроизвольных жила за счет непосредственных картин бытия, реальных, окружающих. Именно поэтому он поэт очень русский, очень органично вобравший и выразивший русскую природу».

Это утро, радость эта,

Эта мощь и дня и света,

Этот синий свод,

Этот крик и вереницы,

Эти стаи, эти птицы,

Этот говор вод...

В монологе рассказчика нет ни одного глагола - излюбленный прием Фета, но здесь также нет ни одного определяющего слова, кроме местоименного прилагательного «это» («эти», «этот»), повторенного восемнадцать раз! Отказываясь от эпитетов, автор словно признается в бессилии слов.

Лирический сюжет этого короткого стихотворения основан на движении глаз рассказчика от небесного свода - к земле, от природы - к жилищу человека. Сначала мы видим синеву неба и птичьи стаи, затем звучащую и цветущую весеннюю землю - ивы и березы, покрытые нежной листвой («Этот пух - не лист...»), горы и долы. Наконец, звучат слова о человеке («...вздох ночной селенья»). В последних строках взгляд лирического героя обращен внутрь себя, в свои ощущения («мгла и жар постели», «ночь без сна»).

Для человека весна связана с мечтой о любви. В эту пору в нем пробуждаются творческие силы, позволяющие «парить» над природой, сознавать и ощущать единство всего сущего.

Традиционными темами экзаменационного сочинения являются следующие:

  1. Основные мотивы лирики Тютчева и Фета.
  2. Темы вечные в лирике Тютчева и Фета.
  3. Человек и природа в лирике Тютчева и Фета.
Аналогичные темы могут охватывать творчество только одного из этих поэтов. В соответствии с этим, разумеется, изменится выбор литературного материала, на основе которого будет строиться работа над сочинением.

Предположим, вам предстоит раскрыть темы в изложенной выше формулировке. В этом случае следует обратиться к лирике двух великих русских поэтов, отобрав произведения, в которых, во-первых, наиболее ярко отразилась их творческая индивидуальность, во-вторых, отчетливо проявилась общая направленность их творческих поисков. Однако понять художественное кредо "чистых лириков" можно, только хорошо представляя себе современную им историческую эпоху. Поэтому во вступительной части сочинения можно дать общую характеристику основных примет времени 40㬸-х годов XIX века, коснувшись идейно-политической борьбы, которая в той или иной степени повлияла на творчество каждого художника.

Расцвет творчества Тютчева и Фета приходится на 40㬸-е годы XIX века, которые знаменовались растущей популярностью революционно-демократической идеологии, влекущей за собой социальную направленность лирики поэтов демократической ориентации, ярчайшим представителем которой стал Некрасов. В России 60-х годов происходило размежевание литературных и общественных сил под влиянием новых революционных "базаровских" веяний. Когда громогласно отвергалось "чистое искусство" во имя практической пользы, когда декларировалась гражданственность поэзии, делалась ставка на коренное преобразование всего государственного строя России, результатом которого должны стать равенство, свобода и социальная справедливость.

В этой общественной атмосфере творческое кредо Фета, отстаивающего "чистую красоту", которой служит свободное искусство, не могло не вызвать нападок со стороны революционно-демократической критики.

По своим взглядам Фет был консерватором, считая, что никакие социальные преобразования не могут принести в мир свободу и гармонию, ибо они могут существовать только в искусстве. Полемика Фета с "шестидесятниками", борьба с чуждыми ему идеями революционной демократии, своеобразный "спор с веком" продолжались до конца жизни поэта.

Политическое мировоззрение Тютчева во многом совпадает с фетовским. Несмотря на то, что революционное начало глубоко "проникло в общественную кровь", поэт видел в революции только стихию разрушения. Тютчев считал, что спасение от кризиса, охватившего Россию, нужно искать в единении славян под эгидой русского "всеславянского" царя. Такая "христианская империя", по его убеждению, сможет противостоять революционному и "антихристианскому" Западу.

Однако реальная историческая действительность внесла существенные коррективы в мировоззрение Тютчева. Проигранная Россией Крымская война обнаружила бессилие, несостоятельность правительства перед лицом испытаний, постигших страну.

Реформа 1861 года вскрыла острые социальные контрасты: роскошные празднества и развлечения светского общества на фоне голода и нищеты народа. Это не могло не вызвать негодования поэта-гуманиста, его боли и разочарования. Такие настроения способствовали усилению у Тютчева трагизма восприятия жизни. "Судьба России, — писал он, — уподобляется кораблю, севшему на мель, который никакими усилиями экипажа не может быть сдвинут с места, и лишь только одна приливающая волна народной жизни в состоянии поднять его и пустить в ход".

Несмотря на узость тематики Тютчева и Фета, вернее, их устремленность к вечным, вневременным проблемам, современники отдавали должное их мощному лирическому таланту Весьма показательна тургеневская оценка: "О Тютчеве не спорят, кто его не чувствует, тем самым доказывает, что он не чувствует поэзии". Даже осуждая Фета за его гражданскую пассивность, равнодушие к общественным нуждам, Чернышевский называл его "даровитейшим из нынешних наших лирических поэтов" и считал, что он не должен стеснять своего таланта и писать о том, к чему не лежит душа.

Салтыков-Щедрин тоже отводил Фету одно из видных мест в русской литературе, отмечая его искренность и свежесть, которыми он покоряет сердца читателей, хотя и считал его все-таки второстепенным поэтом, так как он "довольно тесен, однообразен и ограничен".

Даже Некрасов, декларативно и прямолинейно утверждающий гражданственность лирики, говорил, что "человек, понимающий поэзию и охотно открывающий душу свою ее ощущениям, ни в одном русском авторе, после Пушкина, не почерпнет столько поэтического наслаждения, сколько доставит ему г. Фет".

Переходим к работе над главной частью сочинения. Прежде всего внимательно вчитаемся в формулировки тем и постараемся выявить их сходство и различие. Для этого нужно уточнить, "расшифровать" их содержание. Основными темами творчества Тютчева и Фета являются природа, любовь, философские раздумья о тайнах бытия. Они, безусловно, и являются темами вечными, то есть не ограниченными той или иной эпохой. Таким образом, первые две формулировки предполагают разговоре пейзажной, любовной, философской лирике великих поэтов.

Третья тема акцентирует внимание на сложных, тонких взаимоотношениях человека и окружающего его природного мира в их противоречивости и единении. Значит, раскрытие данной темы предполагает обращение к произведениям, отражающим своеобразное восприятие природы, ее влияние на душевный мир человека, его мысли, чувства, настроения. Таким образом, работа над любой из этих тем может основываться на общем литературном материале.

Стремясь к полному и глубокому раскрытию темы, необходимо обратить внимание на общую направленность творческих поисков поэтов и их индивидуальность и своеобразие.

Выделим их общие черты:

единство эстетических воззрений;

общность тематики: любовь, природа, философское осмысление жизни;

склад лирического дарования: психологическая глубина, тонкость чувства, изящество слога,

отточенность языка, сверхчуткое художественное восприятие природы.

Для поэтов "чистого искусства" характерны высокая культура, преклонение перед совершенными образцами классической скульптуры, живописи, музыки, повышенный интерес к искусству Древней Греции и Рима, романтическая тяга к идеалу красоты, стремление приобщиться к "иному", возвышенному миру.

Рассмотрим, как в лирике Тютчева и Фета при общности тематики по-своему отразилось их художественное мироощущение.

Любовная лирика обоих великих поэтов пронизана мощным драматичным, трагедийным звучанием, что связано с обстоятельствами их личной жизни. Каждый из них пережил смерть любимой женщины, оставившую в душе незаживающую рану. Шедевры любовной лирики Фета и Тютчева родились из подлинной боли, страданий, чувства невосполнимой утраты, ощущения вины и раскаяния.

Наивысшим достижением любовной лирики Ф. И. Тютчева является так называемый "Денисьевский цикл", посвященный любви, пережитой поэтом "на склоне лет" к Елене Александровне Денисьевой. Этот удивительный лирический роман длился 14 лет, закончившись смертью Денисьевой от чахотки в 1864 году. Но в глазах общества это были "беззаконные", постыдные отношения. Поэтому и после смерти любимой женщины Тютчев продолжал винить себя в ее страданиях, в том, что не сумел оградить ее от "суда людского".

Стихотворения о последней любви поэта по глубине психологического раскрытия темы не имеют себе равных в русской литературе:

О, как на склоне наших лет
Нежней мы любим и суеверней...
Сияй, сияй, прощальный свет
Любви последней, зари вечерней! Огромная сила воздействия на читателя этих строк коренится в искренности и безыскусности выражения глубокой, выстраданной мысли о скоротечности огромного, неповторимого счастья, которого уже не вернуть. Любовь в представлении Тютчева — это тайна, высший дар судьбы. Она волнующа, причудлива и неподконтрольна. Смутное влечение, таящееся в глубине души, неожиданно прорывается взрывом страсти. Нежность и самопожертвование могут нежданно превратиться в "поединок роковой":

Любовь, любовь — гласит преданье —
Союз души с душой родной —
Их съединенье, сочетанье,
И роковое их слиянье,
И... поединок роковой...

Однако подобная метаморфоза все-таки не способна убить любовь; более того, страдающий человек не желает избавиться от мук любви, ибо она дарит ему полноту и остроту мироощущения.

Даже смерть любимой не может избавить человека от этого всепоглощающего чувства, заставляя его вновь и вновь переживать, уже в воспоминаниях, неповторимые минуты счастья, окрашенного страданием.

Дочь Ф. И. Тютчева вспоминала в "Дневнике": "Елена Денисьева умерла. Я увиделась снова с отцом в Германии. Он был в состоянии, близком к помешательству... Он всеми силами души был прикован к той земной страсти, предмета которой не стало. И это горе, все увеличиваясь, переходило в отчаяние, которое было недоступно утешениям религии..."

Самозабвенная, страстная любовь к молодой женщине, ровеснице его дочери, сделала Тютчева навсегда ее пленником. Только сильное, глубокое, всепоглощающее чувство могло вылиться в такие стихи:

О, этот Юг, о, эта Ницца!..
О, как их блеск меня тревожит!
Жизнь, как подстреленная птица,
Подняться хочет — и не может...

Со смертью любимой женщины ушли жизнь, мечты, желания, померкли ее прежде яркие краски. Точное до боли сравнение, уподобляющее человека птице с поломанными крыльями, передает чувство потрясения от тяжелой утраты, опустошенности, бессилия:

Любила ты, и так, как ты, любить —
Нет, никому не удавалось!
О Господи!.. и это пережить...
И сердце на клочки не разорвалось. "Денисьевский цикл" Тютчева стал нерукотворным памятником его возлюбленной. Она, подобно Беатриче Данте или Лауре Петрарки, обрела бессмертие. Теперь эти стихи существуют отдельно от трагической историй любви, но вершиной мировой любовной лирики они стали потому, что их питала живая жизнь.

Любовная лирика А. А. Фета также неотделима от его судьбы, его личной драмы, которая объясняет то, что во всех его стихах, то усиливаясь, то слабея, звучит "отчаянная, рыдающая нота".

Будучи унтер-офицером Кирасирского полка, Фет познакомился с Марией Лазич, дочерью бедного херсонского помещика. Они полюбили друг друга, но будущий поэт не решился жениться на девушке, так как не имел достаточных средств. Он писал об этом в марте 1849 года близкому другу, И. Борисову: "Это существо стояло бы до последней минуты сознания моего передо мною — как возможность возможного для меня счастия и примирения с гадкой действительностью. Но у нее ничего, и у меня ничего..." Кроме того, женитьба заставила бы Фета поставить крест на всех его планах. В 1851 году Мария погибла: сгорела от неосторожно брошенной спички. Предполагали даже, что это было самоубийство. Во всяком случае, А. Фет до конца своих дней не мог забыть Марию, испытывая горькое чувство вины и раскаяния.

Ей посвящены многие стихотворения поэта: "Старые письма", "Недвижные очи, безумные очи", "Солнца луч промеж лип...", "Долго снились мне вопли рыданий твоих" и многие другие.

В любовных стихотворениях Фета почти всегда один адресат. Он обращает к умершей девушке страстные, взволнованные монологи, полные смятенья и раскаяния.

В элегии "Старые письма" поэт перечитывает их, заново переживая былую драму:

Я вами осужден, свидетели немые
Весны души моей и сумрачной зимы.
Вы те же светлые, святые, молодые,
Как в тот ужасный час, когда прощались мы...
Я дерзко оттолкнул писавшую вас руку,
Я осудил себя на вечную разлуку
И с холодом в груди пустился в дальний путь.

Эти горькие, полные самобичевания строки превратились в своеобразное лирическое "преступление и наказание".

Но острый накал чувства, мучительная энергия переживания как бы преодолевает смерть. Поэт говорит с возлюбленной, как с живой, добиваясь у нее ответа, даже завидуя ее безмолвию и небытию:

Очей тех нет — и мне не страшны гробы,
Завидно мне безмолвие твое,
И, не судя ни тупости, ни злобы,
Скорей, скорей в твое небытие!

В этих стихах, наполненных страстью и отчаянием, звучит отказ поэта примириться с вечной разлукой, со смертью любимой. Здесь даже "небытие" ощущается им как нечто позитивное, как неразрывная уже связь с ней. Преодолевая трагедию, Фет превращает ее в драматическую радость, в гармонию, в постоянный источник вдохновения. Время размывает свои границы. Для поэта и прошлое, и настоящее, и будущее — это "теперь". Так называется его стихотворение, в котором, обращаясь к своей читательнице из далекого будущего, он говорит, что в этот самый миг "и ты и я — мы встретимся, — теперь". Другие слова Фета: "Хоть не вечен человек, то, что вечно, человечно", — утверждают бессмертие человеческой души, несмотря на бренность тела. Таким образом, здесь выявляется характерная особенность лирики Фета: красота и гармония в его стихах рождается из преодоленного страдания так же, как радость добывается из боли.

В творчестве Тютчева пейзажная лирика настолько тесно сплетена с его философскими раздумьями о жизни, что рассматривать эти основные мотивы его поэзии следует в их неразрывном, органическом единстве. Тютчев — это лирик-мыслитель, вдохновенный певец природы, проникновенный выразитель человеческих чувств. Перелески, сады, аллеи пробуждают в нем острое ощущение природы, творческое воображение, философское восприятие жизни. Человек в его понимании соединяет в себе два начала: душу и тело. "Великая и возвышенная книга природы", по выражению Руссо, "открыта всем очам... Она говорит всем людям и языком, понятным для всех умов". Ту же мысль Тютчев блистательно выразил в двух лаконичных поэтических строчках:

В ней есть душа, в ней есть свобода,
В ней есть любовь, в ней есть язык...

Лирика природы стала величайшим художественным достижением Ф. Тютчева. Пейзаж дается поэтом в динамике, движении. Причем диалектика явлений природы отражает таинственные движения человеческой души. Конкретно-зримые приметы внешнего мира порождают субъективное впечатление. Например, в стихотворении, рисующем наступление осени, поэт очень точно передает настроение светлой грусти, мысль о скоротечности и прелести жизни:

Есть в осени первоначальной
Короткая, но дивная пора —
Весь день стоит как бы хрустальный,
И лучезарны вечера.

Где бодрый серп гулял и падал колос,
Теперь уж пусто все — простор везде, —
Лишь паутины тонкий волос
Блестит на праздной борозде.

В этом проникновенном осеннем пейзаже, помимо конкретности и точности реалистических деталей, проявляется замечательная способность Тютчева — пробуждать воображение читателя, заставить его мысленно "дорисовать" едва намеченный поэтический образ. Например, на первый взгляд, странно и необычно звучит словосочетание "праздная борозда". Но, если вдуматься, то оказывается, этим автор подчеркивает, что все работы уже окончены, все убрано, и настала пора спокойной праздности. Таким образом, легкий намек автора позволяет ему достичь полного и законченного впечатления у читателя.

Описывая картины природы, Тютчев создает не поэтические натуры, а "пейзажи в стихах", потому что его зрительные образы проникнуты мыслью, чувством, настроением, переживанием:

Тени сизые смесились,
Цвет поблекнул, звук уснул —
Жизнь, движенье разрешились
В сумрак зыбкий, в дальний гул...
Мотылька полет незримый
Слышен в воздухе ночном...
Час тоски невыразимой!..
Все во мне, и я во всем!..

В этом очень "тютчевском" стихотворении замечательно передана и беспредельность Вселенной, и живое, трепетное дыхание жизни в ее тончайших проявлениях, и еле уловимые оттенки личностного переживания. Все это вместе выражает высшее состояние, какого только может достичь человек. Здесь отчетливо звучит тютчевская мысль о противоречиях и целостности бытия, о трагическом единстве человека и природы. Она предстает такой живой и одухотворенной, что человек воспринимает ее как близкую и родную ему. Однако он не может до конца слиться с природой, ибо это означало бы его гибель, "растворение в изначальном хаосе":

3 О, страшных песен сих не пой
Про древний хаос, мой родимый!
Как жадно мир души ночной
Внимает повести любимой!
Из смертной рвется он груди,
Он с беспредельным жаждет слиться!..
О, бурь заснувших не буди —
Под ними хаос шевелится!..

Человеческая душа упорно стремится к слиянию с природой, но это единство невозможно. Таким образом, вечное, космическое, неразрешимое противоречие приобретает трагический характер. Однако поэт может "хотя на миг" стать причастным к вселенской жизни. Мир человека представляет собой целый космос, сопоставимый с огромностью мироздания. Поэтому для выражения сложности духовной жизни поэт использует образы природы:

Как океан объемлет шар земной,
Земная жизнь кругом объята снами;
Настанет ночь — и звучными волнами
Стихия бьет о берег свой.

Такие параллели и сопоставления пробуждают в читателе каждый раз новые, свежие ассоциации, биение внутренней жизни. Философская глубина постижения бытия сочетается у Тютчева с жадным интересом к конкретным историческим событиям, которые он называет "высокими зрелищами", с попыткой разгадать их смысл, понять закономерности развития человеческого общества. Он воспринимает реальную жизнь в беспрестанном противоборстве враждующих сил, что вызывает в нем тревожное предчувствие грандиозных исторических катастроф и потрясений, которые несут с собой крушение социальных устоев и религиозно-нравственных принципов:

И наша жизнь стоит пред нами,
Как призрак на краю земли,
Бледнеет в сумрачной дали;
И новое, младое племя
Меж тем на солнце расцвело.
А нас, друзья, и наше время
Давно забвеньем занесло.

Здесь, в стихотворении "Бессонница" отражается угнетенное настроение поэта, явственно слышащего движение мировой истории, в которой он ощущает себя "обломком старых поколений". Однако Тютчев мог подавить в себе приступы тоски и обреченности, найти силы радостно приветствовать молодую жизнь. Его поэзия оптимистична; она утверждает прекрасное грядущее, в котором будет жить новое, счастливейшее племя, для которого свободы солнце "живей и жарче будет греть". Во всем мировоззрении поэта отражается любовь и жажда жизни, воплощенные в ликующих строках "Весенней грозы" и "Вешних вод":

Еще в полях белеет снег,
А воды уж весной шумят —
Бегут и будят сонный брег,
Бегут и блещут и гласят...
Они гласят во все концы:
"Весна идет, весна идет!
Мы молодой весны гонцы,
Она нас выслала вперед!"

Весна воспринимается поэтом не только как чудесное время года, а и как победа жизни над смертью, как гимн юности и человеческому обновлению.

А. Фет, как и Ф. Тютчев, достиг в пейзажной лирике блистательных художественных высот, став признанным певцом природы. Здесь проявились его удивительная острота зрения, любовное, трепетное внимание к мельчайшим подробностям родных пейзажей, их своеобразное, индивидуальное восприятие.

А. К. Толстой очень тонко уловил неповторимое фетовское качество — способность передать природные ощущения в их органическом единстве, когда "запах переходит в цвет перламутра, в сияние светляка, а лунный свет или луч утренней зари переливаются в звук". Чувство природы у Фета универсально, ибо он обладает богатейшими возможностями поэтического "слуха" и "зрения". Примеры такого полифонического восприятия природы можно встретить в таких его стихотворениях, как "Первая борозда", "У камина", "Над озером лебедь...", "Что за вечер!" и многих других. Пейзажная лирика Фета, как и у Тютчева, неотделима от человеческой личности, его мечтаний, стремлений и порывов. Характерно в этом плане его стихотворение "Ласточки":

Вот понеслась и зачертила —
И страшно, чтобы гладь стекла
Стихией чуждой не схватила
Молниевидного крыла.

И снова то же дерзновенье
И та же темная струя, —
Не таково ли вдохновенье
И человеческого я?

Свободный полет птицы вызывает у лирического героя невольную ассоциацию с дерзновенностью, мятежностью человеческого духа, стремящегося прорваться в неведомое, познать непознаваемое, ценой жизни соприкоснуться с высшей тайной бытия. Эту способность касаться неизведанного Фет считал уделом поэта, "избранного певца". Вся его поэзия — это взлет, рывок, попытка заглянуть в иной мир. Неудивительно, что, сравнивая себя с ласточкой, он говорит, что его высшая цель — "стихии чуждой запредельной... хоть каплю зачерпнуть". Подобную мысль Фет выразил и в своем поэтическом кредо: "Кто не в состоянии броситься с седьмого этажа вниз головой с непоколебимой верой в то, что он воспарит по воздуху, тот не лирик".

А. А. Фет остро чувствует красоту и гармонию природы в ее мимолетности и изменчивости.

В его пейзажной лирике много мельчайших подробностей реальной жизни природы, которым соответствуют разнообразнейшие проявления душевных переживаний лирического героя. Например, в стихотворении "Еще майская ночь" прелесть весенней ночи порождает в герое состояние взволнованности, ожидания, томления, непроизвольности выражения чувств:

Какая ночь! Все звезды до единой
Тепло и кротко в душу смотрят вновь,
И в воздухе за песней соловьиной
Разносится тревога и любовь.

В каждой строфе этого стихотворения диалектически сочетаются два противоположных понятия, которые находятся в состоянии вечной борьбы, вызывая каждый раз новое настроение. Так, в начале стихотворения холодный север, "царство льдов" не только противопоставляется теплой весне, но и порождает ее. А затем вновь возникают два полюса: на одном тепло и кротость, а на другом — "тревога и любовь", то есть состояние беспокойства, ожидания, смутных предчувствий.

Еще более сложная ассоциативная контрастность явлений природы и человеческого ее восприятия отразилась в стихотворении "Ярким солнцем в лесу полыхает костер". Здесь нарисована реальная, зримая картина, в которой яркие краски предельно контрастны: красный полыхающий огонь и черный уголь. Но, помимо этого бросающегося в глаза контраста, в стихотворении есть и другой, более сложный. Темной ночью пейзаж ярок и красочен:

Ярким солнцем в лесу пламенеет костер,
И, сжимаясь, трещит можжевельник,
Точно пьяных гигантов столпившийся хор,
Раскрасневшись, шатается ельник.

А день, который должен нести свет и радость, у Фета холоден и скучен; его тусклые краски однообразны и непривлекательны:

И лениво и скупо мерцающий день
Ничего не укажет в тумане;
У холодной золы изогнувшийся пень
Прочернеет один на поляне.

То есть именно ночь у Фета — пора поэтического вдохновения, она будит воображение и полет фантазии. И реалистический пейзаж вдруг теряет свои очертания, превращаясь в космический символ огня Жизни, противостоящий холодной, бесстрастной Смерти.

Пожалуй, самым фетовским стихотворением, отображающим его творческую индивидуальность, является "Шепот, робкое дыханье..." Оно поразило современников поэта и до сих пор продолжает восхищать и очаровывать новые поколения читателей своей психологической насыщенностью при максимальном лаконизме выразительных средств. В нем полностью отсутствует событийность, усиленная безглагольным перечислением чересчур личных впечатлений. Однако каждое выражение здесь стало картиной; при отсутствии действия налицо внутреннее движение. И заключается оно в смысловом композиционном развитии лирической темы. Сначала это первые неброские детали ночного мира:

Шепот, робкое дыханье,
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Сонного ручья...

Затем в поле зрения поэта попадают более дальние крупные детали, более обобщенные и неопределенные, туманные и расплывчатые:

Свет ночной, ночные тени,
Тени без конца,
Ряд волшебных изменений
Милого лица.

В заключительных строчках и конкретные, и обобщенные образы природы сливаются, образуя огромное целое — небо, охваченное зарей. И внутреннее состояние человека тоже входит в эту объемную картину мира как органическая его часть:

В дымных тучках пурпур розы,
Отблеск янтаря,
И лобзания, и слезы,
И заря, заря!..

То есть здесь налицо эволюция человеческого и природного планов, хотя полностью отсутствует аналитический элемент, лишь фиксация ощущений поэта. Нет конкретного портрета героини, только смутные, неуловимые приметы ее облика в субъективном восприятии автора. Таким образом, движение, динамика неуловимого, прихотливое чувства передает сложный мир личности, вызывая ощущение органического слияния жизни природной и человеческой.

Значительное место в лирике А. Фета занимают философские раздумья. Это мысли о бренности человека, о его страхе перед необъяснимой загадкой смерти:

Бежать? Куда? Где правда, где ошибка?
Опора где, чтоб руки к ней простерть?
Что ни расцвет живой, что ни улыбка, —
Уже под ними торжествует смерть.

Слепцы напрасно ищут, где дорога,
Доверясь чувств слепым поводырям;
Но если жизнь — базар крикливый бога,
То только смерть — его бессмертный храм.

Финал стихотворения "Смерть" неожидан и парадоксален, ибо утверждает вечную жизнь души в смерти.

В стихотворении "Среди звезд", тоже относящемся к философской лирике Фета, картина бескрайнего неба заставляет лирического героя почувствовать себя песчинкой, жизнь которой — лишь миг по сравнению с вечным бытием звезд. Он как бы слышит их голос, раздающийся с вышины:

"...Нам нет числа. Напрасно мыслью жадной
Ты думы вечной догоняешь тень;
Мы здесь горим, чтоб в сумрак непроглядный
К тебе просился беззакатный день.

Вот почему; когда дышать так трудно,
Тебе отрадно так поднять чело
С лица земли, где все темно и скудно,
К нам, в нашу глубь, где пышно и светло". Здесь отчетливо противопоставляется ничтожеству земли высший непознаваемый мир, который властно влечет к себе, завораживает гармонией и тайной. Поэт как бы оказывается вне времени, заглядывая прямо в вечность, ему "доступна вся бездна эфира", открыто бесконечное мироздание.

Ключевая тема фетовской эстетики — "борьба искусства с будничной жизнью", которую поэт замечательно выразил в одном из последних своих стихотворений:

Одним толчком согнать ладью живую
С наглаженных отливами песков,
Одной волной подняться в жизнь иную,
Учуять ветр с цветущих берегов;

Тоскливый сон прервать единым звуком,
Упиться вдруг неведомым, родным,
Дать жизни вздох, дать сладость тайным мукам,
Чужое вмиг почувствовать своим...

В этих выстраданных, искренних строчках с абсолютной отчетливостью и глубиной выразилось фетовское представление о назначении поэтического творчества.

Переходим к работе над заключением. Дав развернутую характеристику лирики двух выдающихся поэтов середины XIX века, закономерно сделать вывод о значении их творчества, преемственности с пушкинской традицией и экспериментаторским поиском поэзии "серебряного века". Тютчев и Фет стали предтечей символизма, обогатив сокровищницу русской литературы новыми изобразительными средствами: образностью, сжатостью и выразительностью стиля, способностью запечатлеть тонкую и сложную жизнь души в ее сокровенной глубине; цельностью и полнотой поэтической "концепции" бытия. Таким образом, поэты "чистого искусства" дополнили актуальные для данного исторического периода проблемы темами вечными, общечеловеческими, создав многообразную, насыщенную, глубокую, объективную картину мира.

Традиционными темами экзаменационного сочинения являются следующие:

  1. Основные мотивы лирики Тютчева и Фета.
  2. Темы вечные в лирике Тютчева и Фета.
  3. Человек и природа в лирике Тютчева и Фета.

Аналогичные темы могут охватывать творчество только одного из этих поэтов. В соответствии с этим, разумеется, изменится выбор литературного материала, на основе которого будет строиться работа над сочинением.

Предположим, вам предстоит раскрыть темы в изложенной выше формулировке. В этом случае следует обратиться к лирике двух великих русских поэтов, отобрав произведения, в которых, во-первых, наиболее ярко отразилась их творческая индивидуальность, во-вторых, отчетливо проявилась общая направленность их творческих поисков. Однако понять художественное кредо "чистых лириков" можно, только хорошо представляя себе современную им историческую эпоху. Поэтому во вступительной части сочинения можно дать общую характеристику основных примет времени 40-60-х годов XIX века, коснувшись идейно-политической борьбы, которая в той или иной степени повлияла на творчество каждого художника.

Расцвет творчества Тютчева и Фета приходится на 40-60-е годы XIX века, которые знаменовались растущей популярностью революционно-демократической идеологии, влекущей за собой социальную направленность лирики поэтов демократической ориентации, ярчайшим представителем которой стал Некрасов. В России 60-х годов происходило размежевание литературных и общественных сил под влиянием новых революционных "базаровских" веяний. Когда громогласно отвергалось "чистое искусство" во имя практической пользы, когда декларировалась гражданственность поэзии, делалась ставка на коренное преобразование всего государственного строя России, результатом которого должны стать равенство, свобода и социальная справедливость.

В этой общественной атмосфере творческое кредо Фета, отстаивающего "чистую красоту", которой служит свободное искусство, не могло не вызвать нападок со стороны революционно-демократической критики.

По своим взглядам Фет был консерватором, считая, что никакие социальные преобразования не могут принести в мир свободу и гармонию, ибо они могут существовать только в искусстве. Полемика Фета с "шестидесятниками", борьба с чуждыми ему идеями революционной демократии, своеобразный "спор с веком" продолжались до конца жизни поэта.

Политическое мировоззрение Тютчева во многом совпадает с фетовским. Несмотря на то, что революционное начало глубоко "проникло в общественную кровь", поэт видел в революции только стихию разрушения. Тютчев считал, что спасение от кризиса, охватившего Россию, нужно искать в единении славян под эгидой русского "всеславянского" царя. Такая "христианская империя", по его убеждению, сможет противостоять революционному и "антихристианскому" Западу.

Однако реальная историческая действительность внесла существенные коррективы в мировоззрение Тютчева. Проигранная Россией Крымская война обнаружила бессилие, несостоятельность правительства перед лицом испытаний, постигших страну.

Реформа 1861 года вскрыла острые социальные контрасты: роскошные празднества и развлечения светского общества на фоне голода и нищеты народа. Это не могло не вызвать негодования поэта-гуманиста, его боли и разочарования. Такие настроения способствовали усилению у Тютчева трагизма восприятия жизни. "Судьба России, - писал он, - уподобляется кораблю, севшему на мель, который никакими усилиями экипажа не может быть сдвинут с места, и лишь только одна приливающая волна народной жизни в состоянии поднять его и пустить в ход".

Несмотря на узость тематики Тютчева и Фета, вернее, их устремленность к вечным, вневременным проблемам, современники отдавали должное их мощному лирическому таланту Весьма показательна тургеневская оценка: "О Тютчеве не спорят, кто его не чувствует, тем самым доказывает, что он не чувствует поэзии". Даже осуждая Фета за его гражданскую пассивность, равнодушие к общественным нуждам, Чернышевский называл его "даровитейшим из нынешних наших лирических поэтов" и считал, что он не должен стеснять своего таланта и писать о том, к чему не лежит душа.

Салтыков-Щедрин тоже отводил Фету одно из видных мест в русской литературе, отмечая его искренность и свежесть, которыми он покоряет сердца читателей, хотя и считал его все-таки второстепенным поэтом, так как он "довольно тесен, однообразен и ограничен".

Даже Некрасов, декларативно и прямолинейно утверждающий гражданственность лирики, говорил, что "человек, понимающий поэзию и охотно открывающий душу свою ее ощущениям, ни в одном русском авторе, после Пушкина, не почерпнет столько поэтического наслаждения, сколько доставит ему г. Фет".

Переходим к работе над главной частью сочинения. Прежде всего внимательно вчитаемся в формулировки тем и постараемся выявить их сходство и различие. Для этого нужно уточнить, "расшифровать" их содержание. Основными темами творчества Тютчева и Фета являются природа, любовь, философские раздумья о тайнах бытия. Они, безусловно, и являются темами вечными, то есть не ограниченными той или иной эпохой. Таким образом, первые две формулировки предполагают разговоре пейзажной, любовной, философской лирике великих поэтов.

Третья тема акцентирует внимание на сложных, тонких взаимоотношениях человека и окружающего его природного мира в их противоречивости и единении. Значит, раскрытие данной темы предполагает обращение к произведениям, отражающим своеобразное восприятие природы, ее влияние на душевный мир человека, его мысли, чувства, настроения. Таким образом, работа над любой из этих тем может основываться на общем литературном материале.

Стремясь к полному и глубокому раскрытию темы, необходимо обратить внимание на общую направленность творческих поисков поэтов и их индивидуальность и своеобразие.

Выделим их общие черты:

  1. единство эстетических воззрений;
  2. общность тематики: любовь, природа, философское осмысление жизни;
  3. склад лирического дарования: психологическая глубина, тонкость чувства, изящество слога, отточенность языка, сверхчуткое художественное восприятие природы.

Для поэтов "чистого искусства" характерны высокая культура, преклонение перед совершенными образцами классической скульптуры, живописи, музыки, повышенный интерес к искусству Древней Греции и Рима, романтическая тяга к идеалу красоты, стремление приобщиться к "иному", возвышенному миру.

Рассмотрим, как в лирике Тютчева и Фета при общности тематики по-своему отразилось их художественное мироощущение.

Любовная лирика обоих великих поэтов пронизана мощным драматичным, трагедийным звучанием, что связано с обстоятельствами их личной жизни. Каждый из них пережил смерть любимой женщины, оставившую в душе незаживающую рану. Шедевры любовной лирики Фета и Тютчева родились из подлинной боли, страданий, чувства невосполнимой утраты, ощущения вины и раскаяния.

Наивысшим достижением любовной лирики Ф. И. Тютчева является так называемый "Денисьевский цикл", посвященный любви, пережитой поэтом "на склоне лет" к Елене Александровне Денисьевой. Этот удивительный лирический роман длился 14 лет, закончившись смертью Денисьевой от чахотки в 1864 году. Но в глазах общества это были "беззаконные", постыдные отношения. Поэтому и после смерти любимой женщины Тютчев продолжал винить себя в ее страданиях, в том, что не сумел оградить ее от "суда людского".

Стихотворения о последней любви поэта по глубине психологического раскрытия темы не имеют себе равных в русской литературе:

О, как на склоне наших лет
Нежней мы любим и суеверней...
Сияй, сияй, прощальный свет
Любви последней, зари вечерней!

Огромная сила воздействия на читателя этих строк коренится в искренности и безыскусности выражения глубокой, выстраданной мысли о скоротечности огромного, неповторимого счастья, которого уже не вернуть. Любовь в представлении Тютчева - это тайна, высший дар судьбы. Она волнующа, причудлива и неподконтрольна. Смутное влечение, таящееся в глубине души, неожиданно прорывается взрывом страсти. Нежность и самопожертвование могут нежданно превратиться в "поединок роковой":

Любовь, любовь - гласит преданье -
Союз души с душой родной -
Их съединенье, сочетанье,
И роковое их слиянье,
И... поединок роковой...

Однако подобная метаморфоза все-таки не способна убить любовь; более того, страдающий человек не желает избавиться от мук любви, ибо она дарит ему полноту и остроту мироощущения.

Даже смерть любимой не может избавить человека от этого всепоглощающего чувства, заставляя его вновь и вновь переживать, уже в воспоминаниях, неповторимые минуты счастья, окрашенного страданием.

Дочь Ф. И. Тютчева вспоминала в "Дневнике": "Елена Денисьева умерла. Я увиделась снова с отцом в Германии. Он был в состоянии, близком к помешательству... Он всеми силами души был прикован к той земной страсти, предмета которой не стало. И это горе, все увеличиваясь, переходило в отчаяние, которое было недоступно утешениям религии..."

Самозабвенная, страстная любовь к молодой женщине, ровеснице его дочери, сделала Тютчева навсегда ее пленником. Только сильное, глубокое, всепоглощающее чувство могло вылиться в такие стихи:

О, этот Юг, о, эта Ницца!..
О, как их блеск меня тревожит!
Жизнь, как подстреленная птица,
Подняться хочет - и не может...

Со смертью любимой женщины ушли жизнь, мечты, желания, померкли ее прежде яркие краски. Точное до боли сравнение, уподобляющее человека птице с поломанными крыльями, передает чувство потрясения от тяжелой утраты, опустошенности, бессилия:

Любила ты, и так, как ты, любить -
Нет, никому не удавалось!
О Господи!.. и это пережить...
И сердце на клочки не разорвалось.

"Денисьевский цикл" Тютчева стал нерукотворным памятником его возлюбленной. Она, подобно Беатриче Данте или Лауре Петрарки, обрела бессмертие. Теперь эти стихи существуют отдельно от трагической историй любви, но вершиной мировой любовной лирики они стали потому, что их питала живая жизнь.

Любовная лирика А. А. Фета также неотделима от его судьбы, его личной драмы, которая объясняет то, что во всех его стихах, то усиливаясь, то слабея, звучит "отчаянная, рыдающая нота".

Будучи унтер-офицером Кирасирского полка, Фет познакомился с Марией Лазич, дочерью бедного херсонского помещика. Они полюбили друг друга, но будущий поэт не решился жениться на девушке, так как не имел достаточных средств. Он писал об этом в марте 1849 года близкому другу, И. Борисову: "Это существо стояло бы до последней минуты сознания моего передо мною - как возможность возможного для меня счастия и примирения с гадкой действительностью. Но у нее ничего, и у меня ничего..." Кроме того, женитьба заставила бы Фета поставить крест на всех его планах. В 1851 году Мария погибла: сгорела от неосторожно брошенной спички. Предполагали даже, что это было самоубийство. Во всяком случае, А. Фет до конца своих дней не мог забыть Марию, испытывая горькое чувство вины и раскаяния.

Ей посвящены многие стихотворения поэта: "Старые письма" , "Недвижные очи, безумные очи", "Солнца луч промеж лип...", "Долго снились мне вопли рыданий твоих" и многие другие.

В любовных стихотворениях Фета почти всегда один адресат. Он обращает к умершей девушке страстные, взволнованные монологи, полные смятенья и раскаяния.

Еще в полях белеет снег,
А воды уж весной шумят -
Бегут и будят сонный брег,
Бегут и блещут и гласят...
Они гласят во все концы:
"Весна идет, весна идет!
Мы молодой весны гонцы,
Она нас выслала вперед!"

Весна воспринимается поэтом не только как чудесное время года, а и как победа жизни над смертью, как гимн юности и человеческому обновлению.

А. Фет, как и Ф. Тютчев, достиг в пейзажной лирике блистательных художественных высот, став признанным певцом природы. Здесь проявились его удивительная острота зрения, любовное, трепетное внимание к мельчайшим подробностям родных пейзажей, их своеобразное, индивидуальное восприятие.

А. К. Толстой очень тонко уловил неповторимое фетовское качество - способность передать природные ощущения в их органическом единстве, когда "запах переходит в цвет перламутра, в сияние светляка, а лунный свет или луч утренней зари переливаются в звук". Чувство природы у Фета универсально, ибо он обладает богатейшими возможностями поэтического "слуха" и "зрения". Примеры такого полифонического восприятия природы можно встретить в таких его стихотворениях, как "Первая борозда", "У камина" , "Над озером лебедь...", "Что за вечер!" и многих других. Пейзажная лирика Фета, как и у Тютчева, неотделима от человеческой личности, его мечтаний, стремлений и порывов. Характерно в этом плане его стихотворение "Ласточки" :

Вот понеслась и зачертила -
И страшно, чтобы гладь стекла
Стихией чуждой не схватила
Молниевидного крыла.

И снова то же дерзновенье
И та же темная струя, -
Не таково ли вдохновенье
И человеческого я?

Свободный полет птицы вызывает у лирического героя невольную ассоциацию с дерзновенностью, мятежностью человеческого духа, стремящегося прорваться в неведомое, познать непознаваемое, ценой жизни соприкоснуться с высшей тайной бытия. Эту способность касаться неизведанного Фет считал уделом поэта, "избранного певца". Вся его поэзия - это взлет, рывок, попытка заглянуть в иной мир. Неудивительно, что, сравнивая себя с ласточкой, он говорит, что его высшая цель - "стихии чуждой запредельной... хоть каплю зачерпнуть". Подобную мысль Фет выразил и в своем поэтическом кредо: "Кто не в состоянии броситься с седьмого этажа вниз головой с непоколебимой верой в то, что он воспарит по воздуху, тот не лирик".

А. А. Фет остро чувствует красоту и гармонию природы в ее мимолетности и изменчивости.

В его пейзажной лирике много мельчайших подробностей реальной жизни природы, которым соответствуют разнообразнейшие проявления душевных переживаний лирического героя. Например, в стихотворении "Еще майская ночь" прелесть весенней ночи порождает в герое состояние взволнованности, ожидания, томления, непроизвольности выражения чувств:

Какая ночь! Все звезды до единой
Тепло и кротко в душу смотрят вновь,
И в воздухе за песней соловьиной
Разносится тревога и любовь.

В каждой строфе этого стихотворения диалектически сочетаются два противоположных понятия, которые находятся в состоянии вечной борьбы, вызывая каждый раз новое настроение. Так, в начале стихотворения холодный север, "царство льдов" не только противопоставляется теплой весне, но и порождает ее. А затем вновь возникают два полюса: на одном тепло и кротость, а на другом - "тревога и любовь", то есть состояние беспокойства, ожидания, смутных предчувствий.

Еще более сложная ассоциативная контрастность явлений природы и человеческого ее восприятия отразилась в стихотворении "Ярким солнцем в лесу полыхает костер". Здесь нарисована реальная, зримая картина, в которой яркие краски предельно контрастны: красный полыхающий огонь и черный уголь. Но, помимо этого бросающегося в глаза контраста, в стихотворении есть и другой, более сложный. Темной ночью пейзаж ярок и красочен:

Ярким солнцем в лесу пламенеет костер,
И, сжимаясь, трещит можжевельник,
Точно пьяных гигантов столпившийся хор,
Раскрасневшись, шатается ельник.

А день, который должен нести свет и радость, у Фета холоден и скучен; его тусклые краски однообразны и непривлекательны:

И лениво и скупо мерцающий день
Ничего не укажет в тумане;
У холодной золы изогнувшийся пень
Прочернеет один на поляне.

То есть именно ночь у Фета - пора поэтического вдохновения, она будит воображение и полет фантазии. И реалистический пейзаж вдруг теряет свои очертания, превращаясь в космический символ огня Жизни, противостоящий холодной, бесстрастной Смерти.

Пожалуй, самым фетовским стихотворением, отображающим его творческую индивидуальность, является "Шепот, робкое дыханье..." Оно поразило современников поэта и до сих пор продолжает восхищать и очаровывать новые поколения читателей своей психологической насыщенностью при максимальном лаконизме выразительных средств. В нем полностью отсутствует событийность, усиленная безглагольным перечислением чересчур личных впечатлений. Однако каждое выражение здесь стало картиной; при отсутствии действия налицо внутреннее движение. И заключается оно в смысловом композиционном развитии лирической темы. Сначала это первые неброские детали ночного мира:

Шепот, робкое дыханье,
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Сонного ручья...

Затем в поле зрения поэта попадают более дальние крупные детали, более обобщенные и неопределенные, туманные и расплывчатые:

Свет ночной, ночные тени,
Тени без конца,
Ряд волшебных изменений
Милого лица.

В заключительных строчках и конкретные, и обобщенные образы природы сливаются, образуя огромное целое - небо, охваченное зарей. И внутреннее состояние человека тоже входит в эту объемную картину мира как органическая его часть:

В дымных тучках пурпур розы,
Отблеск янтаря,
И лобзания, и слезы,
И заря, заря!..

То есть здесь налицо эволюция человеческого и природного планов, хотя полностью отсутствует аналитический элемент, лишь фиксация ощущений поэта. Нет конкретного портрета героини, только смутные, неуловимые приметы ее облика в субъективном восприятии автора. Таким образом, движение, динамика неуловимого, прихотливое чувства передает сложный мир личности, вызывая ощущение органического слияния жизни природной и человеческой.

Значительное место в лирике А. Фета занимают философские раздумья. Это мысли о бренности человека, о его страхе перед необъяснимой загадкой смерти:

Бежать? Куда? Где правда, где ошибка?
Опора где, чтоб руки к ней простерть?
Что ни расцвет живой, что ни улыбка, -
Уже под ними торжествует смерть.

Слепцы напрасно ищут, где дорога,
Доверясь чувств слепым поводырям;
Но если жизнь - базар крикливый бога,
То только смерть - его бессмертный храм.

Финал стихотворения "Смерть" неожидан и парадоксален, ибо утверждает вечную жизнь души в смерти.