Людмила Евгеньевна Морозова История России. Смутное время. Бельский, богдан яковлевич

Начал свою деятельность при дворе Ивана Грозного опричником, участвовал в ряде походов и сражений Ливонской войны (1558-1583). Вскоре был замечен царём и стал его ближним человеком («неотходным хранителем »), спал в одной с ним комнате.


Умный, энергичный и властолюбивый временщик пытался всеми правдами и неправдами пробить себе путь на самый верх иерархической лестницы, но, несмотря на все старания Б., царь не счёл нужным дать ему при дворе высокий чин. Только в 1578 получил он чин всего лишь оружничего, несмотря на то, что Б. был «аще и совершеннаго имени чиновска еще тогда не у бе венчан славою», но «от всего царскаго синклита первоближен и началосоветен при преславнаго царя Ивана очех». Ему Иван Грозный поручил свои личные дела, касавшиеся, напр., переговоров с англ. послом Боусом о женитьбе на племяннице англ. королевы М. Гастингс. В ведении Б. были всевозможные гадалки, колдуны, астрологи, собранные по случаю появления хвостатой кометы и предсказавшие скорую смерть царя. Иван скончался за игрой в шахматы именно с Б. Имеются сведения, что царь поручил ему воспитание своего сына Дмитрия Ивановича (от Марии Нагой). После смерти царя (1584) Б. попытался возвести на престол этого царевича и восстановить опричные порядки, но потерпел неудачу и был сослан воеводой в Ниж. Новгород. В 1598 тщетно пытался выступить претендентом на престол: после смерти царя Фёдора Ивановича прибыл в Москву с отрядом своих приверженцев и заявил о своих претензиях на царство, а когда ему в этом было отказано, начал интриговать против Бориса Годунова в пользу Симеона Бекбулатовича. Новый царь пожаловал его в окольничие и выпроводил из столицы, послав строить на юж. границе крепость Царёв-Борисов. В связи с делом о заговоре Б. против Годунова боярина вызвали в Москву и подвергли суду (1602). Моск. дьяк И. Тимофеев, сообщая о дальнейшей судьбе Б., писал, что его не только лишили сана, но и предали позорному наказанию, какому в соответствии с «градскими законами» подвергались «злодеи», разбойники и «мытари… и ина безчеснейшая поругания и срамоту ему... наложиша и в места дальная поточен бысть»: некий шотланд. капитан Габриэль осуществил казнь, специально придуманную для Б.: он вырвал ему по волоску всю его густую и длинную бороду, служившую в то время символом достоинства и чести, после чего окольничего сослали, по одним сведениям, в Сибирь, по другим - «на Низ в тюрьму». Филарет (Ф. Н. Романов) считал, что в Думе у Годунова не осталось умных и «досужих» людей, способных решать гос. дела, и поэтому «не станет- де их дело никоторое, нет-де у них разумново, один-де у них разумен Богдан Бельской к посольским и ко всем делам добре досуж». После смерти царя Бориса (13 апр. 1605) его вдова царица Мария Григорьевна Скуратова-Бельская тотчас же распорядилась о возвращении в Москву своего двоюродного брата - Б., к-рый, по словам современников, сразу же в качестве бывшего гонимого оказался «в большой чести у простого народа». С приближением Лжедмитрия I к Москве Б. подтвердил, что тот - истинный царевич Дмитрий, и стал активным участником этой самозваннической авантюры. «Переворот в Москве выдвинул на авансцену Богдана Бельского… Среди молодежи, окружавшей Лжедмитрия, он выделялся как своими годами, так и огромным политическим опытом. Соратник Ивана Грозного и законный опекун его детей, Бельский рассчитывал стать правителем при «Дмитрии ». Самозванец навязал свою власть высокородной знати. Он должен был обрушить на ее голову «грозу», чтобы укрепить самодержавную власть. Бельский как нельзя лучше подходил к роли правителя при ненавистном боярам «воре». Он начал службу в ведомстве своего дяди Малюты Скуратова и немало преуспел в борьбе с боярской крамолой. Невзирая на худородство Бельского, новый царь пожаловал ему боярский чин. И все же Бельский не сделал карьеры при дворе самозванца. Его политические взгляды были известны в Москве слишком хорошо. При воцарении Федора Ивановича Бельский пытался возродить в государстве опричные порядки, но потерпел полную неудачу. Казнь Басилия Шуйского должна была расчистить Бельскому путь к власти. Но кровавой расправе воспротивились и польские советники царя, и путивльские бояре, и московская дума. Немалую роль сыграло соперничество в ближайшем окружении царя. Претензии Бельского на первенство не встретили сочувствия прочих ближних людей. Помилование Шуйс

кого было для него политической катастрофой. Отрепьев выслал Богдана Бельского из Москвы, назначив его вторым воеводой в Новгород Великий. Единств. человек, способный обуздать «боярское своеволие», навсегда покинул двор Лжедмитрия». После свержения самозванца (1606) сослан царём Василием Шуйским в Казань воеводой. Казанцы, до сих пор остававшиеся верными царю, узнав о свержении Шуйского (1610) и занятии поляками Москвы, не желая подчиняться иноземцам, тут же присягнули на верность Лжедмитрию II. Б. пытался отговорить их от этого акта, но лишь навлёк на себя гнев народа. Подстрекаемая дьяком Шульгиным разьярённая толпа сбросила Б. с высокой башни кремля, затем подхватила его внизу и растерзала (1611). Оставил 2 сыновей: Ивана и Постника.

Богдан Яковлевич Вельский

Принадлежал к захудалому дворянскому роду. Смог выдвинуться при царском дворе, поскольку приходился племянником царскому любимцу Малюте Скуратову-Бельскому. Вместе с дядей, видимо, входил в опричнину. После ее отмены в 1577 г. получил чин думного дворянина. В следующем году стал царским оружничим. По утверждению англичанина Дж. Горсея, возглавлял Аптекарский приказ, ведавший царским здоровьем. В последние годы жизни Ивана Грозного Б. Вельский считался царским любимцем. Один из современников писал, что «сердце царево всегда несытне горяше» о Богдане, видимо, намекая на нетрадиционные отношения между ними. Известно, что Вельский отличался особой любовью к красивой одежде и предметам роскоши. После его смерти было обнаружено большое количество изысканных нарядов, которые перешли в казну и были использованы царем Михаилом Федоровичем.

Естественно, что после прихода к власти Федора Ивановича Б. Я. Вельский пытался вновь занять ведущее положение при дворе и даже местничал с казначеем П. Головиным. Когда это не удалось, поднял восстание и начал склонять на свою сторону москвичей. Но был арестован и отправлен в ссылку в Нижний Новгород. В 1598 г. пришедший к власти Б. Ф. Годунов приблизил к себе Б. Я. Вельского и присвоил ему чин окольничего, поскольку он приходился его жене Марии Григорьевне, урожденной Скуратовой-Вельской, двоюродным братом. В 1599 г. царь поручил Вельскому строительство города-крепости на Северном Донце. Но тот, видимо, недовольный назначением, стал произносить речи, порочащие имя царя Б. Ф. Годунова. За это Богдан Яковлевич был вновь отправлен в ссылку, на этот раз в Казань. После смерти царя Бориса в апреле 1605 г. его вдова Мария Григорьевна разрешила родственнику вернуться в Москву. Там он приветствовал Лжедмитрия I и публично признал в нем царского сына. За это получил от самозванца боярский чин. Новый царь В. И. Шуйский вновь выслал Вельского в Казань, но не в ссылку, а на воеводство. Там в 1611 г. он был убит восставшими горожанами.

Биография Б. Я. Вельского показывает, что он стремился любыми путями занять самое высокое место у трона, но после смерти Ивана Грозного это ему уже не удалось сделать. Во время восстания 1584 г., как уже отмечалось, москвичи не поддержали Вельского и, напротив, потребовали его арестовать. Они были полностью на стороне нового царя и готовы были поддержать любые его решения. Поэтому бывший любимец Ивана IV был арестован и выслан из столицы в Нижний Новгород. Решительные действия царя Федора показали знати, что с его волей следует считаться.

Хотя в некоторых поздних сочинениях о Смуте писалось, что при воцарении у Федора Ивановича были какие-то сложности, и по этому поводу даже собирался Земский собор, в официальных источниках никаких данных об этом нет. Правда, текст Духовной грамоты Ивана Грозного до нас не дошел, но о ее существовании известно из Чина венчания на царство Федора Ивановича. В этом документе подробно описывалась церемония возведения Федора на престол, которая была осуществлена 31 мая 1584 г. в Успенском соборе Кремля. Выбор даты не был случаен - в этот день царю исполнилось 27 лет.

Отрывок из Чина венчания на царство Федора Ивановича Речь царя Федора Ивановича

«Божиим изволением, от наших прародителей царей и великих князей великия Россия, старина наша то и до тех мест: отцы цари и великие князи сыном своим давали царьство и великое княжьство великия Россия, и отец наш, блаженныя памяти, благочестивый царь и великий князь Иван Васильевич, Божиею милостию государь и самодержец всея великия Россия, оставль земное царьство, и приим аггельский образ и отиде на небесное царьство, а меня, сына своего Федора, при себе еще и после себя благословил царством и великим княжьством Владимерьским, и Московьским, и Новогородцким, и царьством Казаньским, и Царьством Астороханьским, и всеми хоругви правления скифетра всея великия Россия, и велел мне стати на то на царьство и на великое княжьство, и помазатися и венчятися царьским венцем и диядимою, сиречь святыми бармами, и именоватися и описоватися в титле царем и великим князем, и отчичем, и дедичем, и наследником Росийскаго царьствия по древнему нашему чину; да и о том отец наш, блаженныа памяти благочестивый царь и великий князь, и в духовной написал».

Речь митрополита Дионисия

«…и отец твой, блаженныя памяти благочестивый царь и великий князь, Божиею милостию государь и самодержец всея великия Россия, такоже оставль земное царство, и восприим ангельский образ и отиде на небесное царство, а тебя, Богом дарованного, и благородного, и возлюбленного, и от Бога предиуготованного на царство его наследника, сына своего Федора, и при себе еще и после себя благословил царством и великим княжеством Владимирским, и Московским, и Новогородцким, и царством Казанским, и царством Астороханским, и всеми хоругви правления скифетра всея великиа Россия; и велел тебе, сыну своему Феодору, на то царство и на великое княжество стати и помазатися, и венчатися тем царьским венцем и диядимою, сиречь святыми бармами, и именоватися и в титле описоватися царем и великим князем, и отчичем, и дедичем, и наследником Россиискаго царствиа, по древнему вашему царьскому чину; да о том отец твои, блаженныя памяти благочестивый царь и великий князь и в духовной написал». (Идея Рима в Москве XV–XVI века. Рим, 1989. С. 108–110.)

Таким образом, текст Чина показывает, что Федор Иванович взошел на престол по воле отца, выраженной в Духовной грамоте, и получил всю полноту власти над Русским государством. На момент воцарения ему было уже 27 лет, и он несколько лет был женат на Ирине Федоровне Годуновой, представительнице не самого знатного, но достаточно разветвленного боярского рода. Это говорит о том, что новый царь был вполне зрелым и самостоятельным мужчиной.

Однако в некоторых сочинениях о Смуте появилась версия о том, что Федор Иванович не был дееспособным человеком, поэтому отец назначил при нем регентский совет из нескольких бояр, которые должны были править страной. В «Повести како отмсти», написанной в июне-июле 1606 г., т. е. сразу после восшествия на престол В. И. Шуйского, писалось, что царь Иван Васильевич перед смертью «приказа благоверная чада своя, благородных царевичев Федора и Димитрия, верному своему приятелю и доброхоту, благонравному болярину князю Ивану Петровичу Шуйскому да князю Ивану Федоровичу Мстиславскому да Никите Романовичу Юрьеву дабы их, государей наших, воспитали со всяцем тщанием и их царского здравия остерегали».

Из книги Правда варварской Руси автора Шамбаров Валерий Евгеньевич

Богдан Хмельницкий Все в земном мире относительно, и если россияне возмущались поборами Морозова, то жителям Украины они показались бы ничтожными. Впрочем, термин «Украина» в XVII в. еще не был обозначением страны, он употреблялся в прямом смысле - «окраина». Была Русская

Из книги 100 великих полководцев Средневековья автора Шишов Алексей Васильевич

Богдан (Зиновий) Хмельницкий Гетман Украины, руководитель восстания против Речи Посполитой, завершившегося воссоединением Гетманщины с Московским царством Гетман Украины Богдан Хмельницкий. Старинная гравюраРодился в городе Чигирине, ныне Черкасская область Украины,

Из книги Украина: история автора Субтельный Орест

Богдан Хмельницкий Редко отдельная личность так крепко держала в руках нити эпохальных событий, как делал это Богдан Хмельницкий во время восстания 1648 г. Недаром многие историки считают его величайшим военным и политическим лидером Украины: ведь личную его роль в крутом

Из книги Под шапкой Мономаха автора Платонов Сергей Федорович

8. Борис, Романовы и Богдан Вельский Мы представили обзор всех событий, сопровождавших избрание и воцарение Бориса или, точнее, определивших самый вид этого избрания и воцарения. Если вдумаемся в ход избирательной борьбы и сообразим, кто именно боролся за царский сан

Из книги Раскол Империи: от Грозного-Нерона до Михаила Романова-Домициана. [Знаменитые «античные» труды Светония, Тацита и Флавия, оказывается, описывают Велик автора Носовский Глеб Владимирович

14. Почему Клавдия отравили «белыми» грибами? Отвечаем: потому, что Ивана Грозного отравил боярин Вельский И Клавдия, и Грозного отравили. О версии, согласно которой, Грозный погиб от яда, мы уже говорили при анализе жизнеописания Тиберия - одного из отражений Грозного.

Из книги Фавориты правителей России автора Матюхина Юлия Алексеевна

Богдан Яковлевич Бельский (? – 1611) Богдан Яковлевич Бельский – боярин, русский государственный деятель второй половины XVI – начала XVII вв., племянник Малюты Скуратова.Бельский принадлежал к небогатому и не слишком знатному роду. Опричнина дала ему, как и многим

Из книги Сатирическая история от Рюрика до Революции автора Оршер Иосиф Львович

Богдан Хмельницкий Имя человека, освободившего Украину от польского гнета, было Богдан Хмельницкий.Хмельницкий, прежде чем стать героем, был польским чиновником.Однажды холостой поляк, нуждаясь в жене, напал на хутор Хмельницкого и забрал у него жену.Чаплинский (так

Из книги Советские асы. Очерки о советских летчиках автора Бодрихин Николай Георгиевич

Баклан Андрей Яковлевич Воевал на 10 фронтах, летал на задания с Юмашевым и Клещевым, Ко- жедубом и Куманичкиным, лично и в группе сбил 45 «хейнкелей», «юн-керсов», «мессеров» и «фокке-вульфов». Среди сбитых им есть даже итальянская «Саетта» Макки-200, подожженная над степью

Из книги 100 знаменитых символов Украины автора Хорошевский Андрей Юрьевич

Из книги Велика історія України автора Голубец Николай

Богдан Хмельницький Богдан Зеновій Хмельницький походив з дрібного шляхетського роду, гербу Абданк. Його батько, Михайло, був дворянином у Жолкевських і Даниловичів, жив зразу в Жовкві й Олеську, потім переселився у Придніпрянщину, заложив на краю степів містечко

Из книги История Малороссии - 1 автора Маркевич Николай Андреевич

ГЛАВА ХII. Богдан Хмельницкий Провозглашен Гетманом. Устроение полков. Переговоры с Ислам-Гереем. Голова Гетмана оценена. Ответ Ислама. Очищение Малороссии от Поляков. Количество войска Гетманского. Битва при Желтой воде. Битва под Каменцом. Лагерь под Белою церковью.

Из книги История России. Смутное время автора Морозова Людмила Евгеньевна

Богдан Иванович Сутупов Б. И. Сутупов начал служить при Иване Грозном. В 1575 г. он уже имел должность дьяка. При Федоре Ивановиче он был послан в Свияжск в 1588 г., затем в 1591 г. стал дьяком Поместного приказа. В 1596/98 гг. служил в Астрахани и Царицыне. В 1600 г. он стал дьяком

Из книги Московские дуры и дураки автора Прыжов Иван Гаврилович

Иван Яковлевич Иван Яковлевич из Смоленских священнических детей, учился в духовной академии, жил в Смоленске, занимаясь управлением чего-то, что-то наделал и ушел в лес, решившись юродствовать. Крестьяне нашли его в лесу копающим палкою землю, без шапки и без всякого

Богдан Яковлевич Бельский (ум. 1611) - видный деятель опричнины , участник Ливонской войны . Племянник Малюты Скуратова . Сподвижник Ивана Грозного в последние годы, был его агентом в разных дипломатических поручениях (в частности, в переговорах с Англией). Царь умер в присутствии Бельского (по одной из версий, был задушен им и Борисом Годуновым), когда они с ним играли в шахматы . Назначен Иваном в регентский совет при Фёдоре Иоанновиче .

После смерти Ивана обвинён в измене и отправлен в почётную ссылку - воеводой в Нижний Новгород (1584). Вскоре был прощён и в 1591 г., во время татарского набега на Москву, вошёл в состав военного совета при главнокомандующем Ф.И. Мстиславском. Зимой 1591 - 1592 гг. участвовал в большом походе в Финляндию. Постепенно сумел вернуть немалую часть былого влияния (детей Бельского даже хоронили в кремлёвском Вознесенском монастыре рядом с могилами цариц и царевен). В 1596 г. был назначен начальником засечной черты против крымских татар. После смерти царя Фёдора Ивановича в 1598 г. Бельский выступил одним из лидеров антигодуновской оппозиции, созвал в Москву из своих вотчин вооружённых людей, дабы посадить на престол Симеона Бекбулатовича. В 1600 году послан на Северский Донец строить город Царёв-Борисов , из-за разговоров («Борис в Москве царь, а я в Царёве-Борисове!») вновь обвинён в измене и сослан. Существует версия, что он основал слободу Бельскую (ныне город Старобельск), известную по источникам лишь с 1686 года.

В 1605 амнистирован Фёдором Годуновым . При приближении к Москве войск Лжедмитрия I подтвердил, что тот является истинным царевичем, и заявил, что лично его спас.

После воцарения Василия Шуйского отправлен воеводой в Казань, где был убит толпой горожан, которых отговаривал от присяги полякам.

Категории:

  • Опричнина
  • Персоналии:Смутное время
  • Умершие в 1611 году
  • Персоналии по алфавиту
  • Бельские (Гедиминовичи)
  • Воеводы Казани

Wikimedia Foundation . 2010 .

Смотреть что такое "Бельский, Богдан Яковлевич" в других словарях:

    Бельский, Богдан Яковлевич любимец Грозного, деятель эпохи Смуты (умер в 1611 г.). Незнатный дворянин, вероятно, благодаря родству с Малютой Скуратовым, попал во двор Грозного (с 1571 г. он упоминается как рында в царских походах), скоро… … Биографический словарь

    - (? 1611) фаворит Ивана Грозного, родственник Малюты Скуратова. Один из претендентов на русский престол в 1598. Противник Бориса Годунова. Сторонник Лжедмитрия I, пожалован (1605) чином боярина … Большой Энциклопедический словарь

    - (умер 1611), русский государственный деятель 2 й половины 16 ‒ начала 17 вв., боярин. Начал деятельность при дворе Ивана IV в опричнине, участвовал в ряде походов и сражений Ливонской войны 1558‒83; оружничий (хранитель царского оружия), в… … Большая советская энциклопедия

    Боярин; происходил от фамилии, ведущей свое начало с Волыни. В конце XV века один из его предков Станислав Бельский покинул Польшу и перешел в Россию. Б. Я. Бельский был одним из ближайших советников Иоанна ІV и пользовался неограниченным… … Большая биографическая энциклопедия

    - (? 1611), фаворит Ивана Грозного, родственник Малюты Скуратова. Видный воевода в Ливонской войне (походы 1570 х гг.), с 1578 оружничий, один из претендентов на русский престол в 1598. Противник Бориса Годунова. Сторонник Лжедмитрия I, пожалован… … Энциклопедический словарь

    Оружничий (1578), окольничий (1599) и боярин (1605). По словам иностранцев, Б. был человек умный, досужливый по всяким делам, но честолюбивый и склонный к крамоле. Он был и не без военных дарований, насколько можно судить по его участию в… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

    - … Википедия

    Бельские (Гедиминовичи) Владимир Ольгердович, князь Киевский Иван Владимирович, князь Карельский и Бельский Иван Иванович Бельский Большой Иван Иванович Бельский Меньшой Фёдор Иванович Бельский Дмитрий Фёдорович Бельский Иван Д … Википедия

    Богдан Яковлевич (? 1611), фаворит Ивана IV Грозного, племянник Малюты Скуратова (Г. Л. Скуратова Бельского). Воевода в Ливонской войне 1558 83. После смерти царя Фёдора Ивановича (1598) один из претендентов на престол. Противник Бориса Годунова … Русская история

8. Борис, Романовы и Богдан Вельский

Мы представили обзор всех событий, сопровождавших избрание и воцарение Бориса или, точнее, определивших самый вид этого избрания и воцарения. Если вдумаемся в ход избирательной борьбы и сообразим, кто именно боролся за царский сан против Бориса, то поймем всю трудность и роковую сложность создавшегося для Бориса положения. В борьбе за престол против него оказались не боковые ветви угасшей династии, не представители других династий, не какая-либо политическая партия со своим партийным кандидатом. Против Бориса оказались отдельные лица, и притом его дворцовые друзья и недавние союзники.

В своем месте была отмечена та близость, которая установилась еще при старом Никите Романовиче у Бориса с семьею «Никитичей» Романовых. «Союз дружбы» их был скреплен даже клятвенными обязательствами взаимной помощи и поддержки, и Борис во время болезни Никиты Романовича и после его кончины заступил Романовым место отца, опекуна и руководителя. Он «соблюдал» их, то есть оберегал, пока они из придворной молодежи не превратились в сановников. В свой черед, с Богданом Вельским у Бориса была давнишняя близость, зародившаяся еще тогда, когда Борис мальчиком попал ко двору Грозного и «при его царских пресветлых очах был всегда безотступно», вместе с Вельским разделяя покровительство и фавор гневливого царя. Когда после смерти Грозного Богдан Вельский вызвал на себя озлобление московской толпы и был послан в ссылку, Борис показал ему свою приязнь тем, что «снабдевал» его всем необходимым, и Богдан, «преезжая от веси в весь, во обилии тамо и покои мнозе пребываше вседомно». Все эти люди составляли ядро дворцовой знати того времени и были всем ходом дворцовой жизни поставлены особо от родовой княжеской знати и против нее. Они должны были держаться единым и согласным кругом, чтобы обеспечивать за собою придворное первенство и политическое преобладание. К этому кругу, как мы видели, примыкали и знаменитые дьяки братья Щелкаловы, предоставившие свой опыт и свои таланты в распоряжение Бориса и руководимой им среды. Во все время царствования Федора Ивановича придворная знать не являла никаких признаков внутреннего распада. Один только старший Щелкалов, Андрей Яковлевич, был отстранен от дел по неизвестной точно причине. Но если отставка эта произошла вследствие опалы, то вина Андрея Яковлевича во всяком случае сочтена была личной и случайной, ибо брат его Василий не только не пострадал с Андреем, но даже заступил его место и наследовал его первенство в дьячьем чину. Но как только умер царь Федор, распад в боярском кружке обнаружился сразу. Друзья рассорились из-за вопроса о престолонаследии. Богдан Вельский явился в Москву искать престола, на который, конечно, не имел ни малейшего права. Федор Романов, не признав старейшинства Бориса, выступил также с вожделением трона и действовал при поддержке своего брата Александра. Василий Щелкалов взялся говорить с народом о присяге на имя Боярской думы, что было направлено, разумеется, против Бориса. Борис мог убедиться, что политика Грозного и его собственная политика достаточно ослабили княжескую знать: ни один князь, ни Рюрикович, ни Гедиминович, не искали престола по смерти Федора и сидели смирно под пятою годуновской администрации. Среди кандидатов на царство никто из москвичей того времени не произносил имени князей Шуйских и князей Булгакова рода (Голицыных и Куракиных). Единственный князь Ф.И. Мстиславский, названный как кандидат, сам решительно отрекся от выбора. Князья молчаливо уступали дорогу к престолу дворцовой знати и в частности Борису. Но не хотели ему уступить его собственные друзья, ему же обязанные помощью и дружбой в дни испытаний. Борьба повела к диким проявлениям вражды и ненависти. На Бориса его друг Федор Романов обнажил даже нож. На Бориса взвели обвинение в покушении на жизнь Димитрия. Бориса связали с именем покойного царевича и в том смысле, что Борис якобы собирается его воскресить – подставить самозванца, если не выберут самого Бориса, и править именем Димитрия. Если верить известиям сказаний XVII века, что Борис посылал повсюду своих «рачителей», чтобы страхом и лестью побуждать всех выбирать на царство именно его, то нельзя не поверить и тому, что против Бориса, в свою очередь, были пущены сильнейшие средства воздействия до личных насилий и клеветы. Былые друзья превратились в жесточайших врагов, и Борис мог убедиться в том, что с его восшествием на престол и благодаря именно этому восшествию прежний круг дворцовой знати перестал существовать. До этого времени в придворной среде Борис имел против себя княжат, а за себя своих «крестоклятвенных» друзей; теперь же, с его воцарением, он имел против себя и тех и других.

Обратясь в династию, Годуновы оказывались в одиночестве среди знати и должны были всех остерегаться. В этом заключалась главная трудность положения Бориса. Она осложнялась тем, что бывшие друзья, обратившиеся для Бориса в главных врагов, были очень агрессивны и не оставили борьбы даже после формального избрания Бориса. Эпизод с Симеоном Бекбулатовичем очень показателен в этом отношении. Он может объяснить нам, так сказать, психологию дальнейшей борьбы. Вдумавшись в него, можно понять, как борьба могла дойти до самозванщины. Проиграв избирательную кампанию, противники Бориса имели в нем против себя правильно избранного народною волею монарха. Никаким боярским или княжеским именем действовать для его свержения было уже нельзя. Попробовали тогда выдвинуть лицо, имевшее ранее Бориса титулы «царя», по происхождению от ханов, и «великого князя», по пожалованию Грозного. Но это показалось попыткою с негодными средствами, ибо Симеону (да еще ослепшему) оказалось не под силу тягаться с Борисом. Для этого «царю и великому князю» Симеону не достало ни личного авторитета, ни средств. Но когда не удалась интрига с ослепленным и полузабытым татарским служилым ханом, естественно было домыслиться до того, что против Бориса оставалось только одно средство – попытаться восстановить старую царскую династию, чтобы ею упразднить новую. «Димитрия воскреснувшее имя» произносилось и писалось в письмах в 1598 году; но от Андрея Сапеги нам известно, что вначале оно получило не то употребление, как потом. Вначале, обвиняя Бориса в убийстве царевича, говорили, что он держит у себя самозванца и готов подставить ложного Димитрия вместо себя, если не будет избран на царство. Впоследствии же подставили ложного Димитрия уже против Бориса.

Разумеется, поставленный лицом к лицу с такими противниками, Борис понимал всю трудность своего положения: и свое политическое одиночество, и агрессивность своих врагов, и затруднительность борьбы с ними. Если бы Борис имел против себя сословную оппозицию княжат, он мог бы действовать против нее опричнинским террором, якобы в целях государственного порядка. Если бы против него была политическая партия, с ней была бы возможна открытая борьба. А против отдельных лиц и семей, недавно дружеских и близких, всякая карательная мера казалась бы низкой местью и роняла бы достоинство власти. Борис не уронил себя настолько, чтобы тотчас же прибегнуть к этой мести; но он не в силах был и вовсе от нее воздержаться. Он дождался случая, когда мог предъявить к Вельскому и Романовым формальное обвинение, и тогда не пощадил. С.М. Соловьев беспощадно упрекает Бориса за его мелочность и «завистную злобу к своим старым соперникам»; но знакомство с позднее обнародованными документами ведет к иному суждению. Борис, конечно, мог быть великодушнее и милостивее, но его месть практически запоздала: чтобы обезвредить своих ненавистников, он должен был бы покарать их гораздо раньше, чем он это сделал. Его кара не предупредила того, что было направлено на его погибель и что действительно погубило и его самого и его семью.

Романовы и Вельский, кажется, были целы и невредимы, когда в Москве пронесся первый слух о появлении самозванца за рубежом. В первые месяцы своего царствования Борис даже наградил Александра Никитича Романова саном боярина, а Михаила Никитича сделал окольничим (старший Романов, Федор Никитич, получил боярство еще при царе Федоре Ивановиче). Но в конце 1600 или начале 1601 года над Вельским и Романовым разразилась гроза государевой опалы. Ученые колеблются в хронологии событий. Ряд известий говорит, что как раз в это время, в 1600–1601 годах, когда разнеслась молва «о Димитрии Ивановиче», был сослан Вельский, были сосланы Романовы, но в какое взаимное отношение по времени должны быть поставлены эти факты, решить точно нельзя. Во время сыска (то есть следствия) над боярами им не предъявлялось обвинения в том, что они создали самозванца, и потому данные о Вельском и Романовых не дают оснований связывать их опалу и ссылку с самозванщиной, хотя бы она и началась одновременно с разгромом боярских семей. Но косвенные соображения, которые приведены ниже, устанавливают возможность и вероятность этой связи. Борис, по словам одного современника, узнав о появлении самозванца, «сказал князьям и боярам в глаза, что это было их дело» («в чем и не ошибся», – прибавляет этот современник от себя). Не имея прямых данных настаивать на существовании связи между самозванщиной и гонением на бояр, не можем также решить, кто пострадал раньше от Бориса: Вельский или Романовы, так как точно установить время следствия над Вельским нет возможности. «Новый летописец» рассказывает о разгроме Романовых ранее, чем об опале на Вельского; а современник Буссов (составивший любопытнейшую «хронику» московских событий) помещает известие о Романовых позже рассказа о наказании Вельского.

Дело Вельского, как и все, связанное с именем этого авантюриста, представляется мало понятным. По летописцу, дело было так. Борис послал Вельского на «дикое поле» на реку Донец, на устье реки Оскола, ставить на Донце «Новый Царев-Борисов город». Наказ Вельскому был дан летом 1600 года . Летописец говорит, что на далекий юг, служивший для Вельского, очевидно, местом почетной высылки из Москвы, Вельский, «человек богатый», пошел «с великим богатством» и «всяким запасом». Работы на месте он начал «своим двором», то есть частными средствами и своими людьми, а всей рати, посланной с ним, велел затем делать крепость «с того образца», то есть по образцу, данному его двором. Таким образом, «двор» Вельского, его люди и холопы стали на виду в Царев-Борисове городе, как ранее были на виду и бросались в глаза в Москве, когда в 1598 году Вельский поспешил туда «с великим людом» на царское избрание. А кроме того, могла возбудить подозрение та приветливость, какую Вельский показывал всей рати, посланной с ним в новый город. Он ее поил, кормил и дарил деньгами, платьем и запасами. Его, конечно, благодарили и хвалили, а он, по слухам, величался, говоря, что царь Борис на Москве царь, а он царь в Цареве-Борисове. Слухи дошли и до Москвы, и «пройде на Москве про его от ратных людей хвала велия о его добродетели» (какуклончиво выразился летописец). Эта «хвала велия», принявшая форму доносов, смутила Бориса: в нем уже, по словам Тимофеева, было готово подозрение против Вельского, что он желает царства.

Вельского вызвали в Москву, допрашивали с унижением и, как говорят, с пытками, лишили думного чина, окольничества, конфисковали имущество, распустили его «двор», подвергли его даже телесному наказанию и сослали в Низовые города, на Волгу, в тюрьму. В Поволжье Вельский и пробыл до смерти Бориса и воцарения самозванца, который оказал ему большую милость и возвел в бояре.

Дело Вельского было завершено, вероятно, в конце 1600 года. Приблизительно тогда же, по нашему мнению, началось обширное дело Романовых, в которое были затянуты многие родственные Романовым семьи князей Черкасских, князей Сицких, князей Репниных, князя Шестунова, Шереметевых, Карповых и других. По словам летописца, дело началось с доносов. Холопы Романовых правительством всячески понуждались доносить на своих «государей», за которыми Борис счел необходимым установить своего рода полицейский надзор. Однако доносы не давали достаточных поводов для преследования, пока не поступило от казначея Александра Никитича Романова, от второго Бартенева, заявление, что он готов показать на своего «государя» все, чему его научат. Тогда Семен Никитич Годунов, заведывавший при Борисе политическим сыском и бывший (по выражению Карамзина) «главным клевретом нового тиранства», наложил «всякого корения в мешки» и научил Бартенева подложить их в «казну» Александра Никитича, а потом «известить» правительство об этих «кореньях». Бартенев так и сделал: он «довел», то есть донес, на своего государя, что тот занимается «ведовством», иначе ворожбой, и держит у себя «коренья». Насчет «кореньев» в подкрестнои записи царю Борису было сказано немало, чтобы «зелья лихого и коренья» не давать никому и ни от кого не принимать во вред царю Борису и его семье и «ведунов и ведуний не добывати на государское на всякое лихо». Когда по обыску коренье у Романовых нашлось, его привезли к патриарху и туда же собрали всю заподозренную в колдовстве семью «Никитичей». У патриарха «бояре же многие на них, аки зверие, пыхаху и кричаху». Этой шумной сценой негодования на «изменников, хотевших царство достати ведовством и кореньем», начался процесс Романовых.

Было бы ошибочно думать, что обнаружение корешков считалось тогда ничтожным поводом для преследования. Обвинение в колдовстве, напротив, было в ту эпоху одним из самых тяжких, и борьба с ведовством составляла серьезную заботу церковной и мирской власти. По словам профессора Новомбергского, «эта борьба отличалась не меньшею жестокостью, чем в Западной Европе; Московская Русь в борьбе с ведунами пережила и повальный терроризирующий сыск, и пытки, и публичное сожжение обвиненных в чародействе». Все это, кроме только сожжения, было применено к романовскому кругу. Нашли коренье у Александра Никитича, арестовали же всех его «сродников», не только Романовых, но и «свойство» их Черкасских, Сицких и так далее. Одного из князей Сицких с его семьею даже привезли из Астрахани для допроса и розыска. Особенно же взялись за Федора Никитича и его братьев, а также за князя Ивана Борисовича Черкасского, которого подозревали в чем-то особенно тяжком. Этих лиц «приводиша не одинакова к пытке» (то есть допрашивали «с пристрастием»), а людей их – тех и на самом деле «пытаху розными пытками», и «помираху многие на пытках». Дело окончилось осуждением подсудимых. Федора Никитича сослали на реку Двину в Антониев-Сийский монастырь, предварительно постригши его в монахи, чем навсегда уже лишили его возможности искать престола и мечтать о царском венце. Братьев его и родню также сослали, а жену его Ксению Ивановну и тещу Марию Шестову притом и постригли. Для их стражи и приставов виновные и осужденные были квалифицированы, как «злодеи, изменники, хотели царство достати ведовством и кореньем». Так закончился суд над Романовыми. Из особого «дела о ссылке Романовых» узнаем мы их дальнейшую судьбу Федор, во иночестве Филарет, Никитич до воцарения самозванца томился в Списком монастыре; его жена была заточена в Заонежских погостах (между озерами Ладожским и Онежским); его дети, Михаил и Татьяна, вместе с семьею Александра Никитича и теткою княгинею Черкасской были усланы на Белоозеро, а оттуда в село Клины (около Юрьева-Польского). Александр Никитич был послан «к Студеному морю к усолью, рекомая Луда». Михаила Никитича отвезли в Пермский край и держали в селе Ныробе в тюрьме. Василий Никитич содержался в Яранске, а Иван Никитич – в Пелыме. Изо всех братьев выжили Филарет и Иван. Остальные умерли в ссылке и, быть может, стали жертвами «простоумной» жестокости их тюремщиков. Из документов, сохранившихся в «деле» о ссылке Романовых, можно видеть, что правительство Бориса не раз умеряло неразумное усердие приставов, приказывало мягче обращаться с узниками и давать им «корм доволен» и хорошую одежду. Ссыльным разрешено было даже иметь свою прислугу. В 1602 году, в мае, младший из Романовых, Иван Никитич, был уже обращен из ссылки «на службу» в Нижний Новгород, а в сентябре того же года вместе с князем Черкасским возвращен в Москву. В это же время облегчена была участь и прочих оставшихся в живых их родных, кроме Филарета и его жены. Таким образом, Борис вовсе не хотел добивать Романовых. Своего врага Филарета он обезвредил монашеским клобуком и стерег в монастырской тюрьме; остальные же были ему сами по себе не страшны.

К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Богдан Яковлевич Бельский (? - ум. 7 марта , Казань) - видный деятель опричнины , участник Ливонской войны . Оружничий (), окольничий () и боярин ().

Биография

После смерти царя Ивана Грозного Богдан Бельский был обвинён в измене и отправлен в почётную ссылку - воеводой в Нижний Новгород (). Вскоре был прощён и в 1591 году , во время татарского набега на Москву, вошёл в состав военного совета при главнокомандующем Ф. И. Мстиславском . Зимой -1592 годов участвовал в большом походе в Финляндию. Постепенно сумел вернуть немалую часть былого влияния (детей Бельского хоронили в кремлёвском Вознесенском монастыре рядом с могилами цариц и царевен). В 1596 году был назначен начальником засечной черты против крымских татар.

После смерти царя Фёдора Ивановича в 1598 году Богдан Бельский выступил одним из лидеров антигодуновской оппозиции, созвал в Москву из своих вотчин вооружённых людей, дабы посадить на престол Симеона Бекбулатовича . Несмотря на это, в том же 1598 году Б. Я. Бельский подписал постановление Земского собора об избрании на царский престол Бориса Фёдоровича Годунова . В 1599 году новый царь Борис Годунов пожаловал Богдану Бельскому чин окольничего . Богдан Бельский был двоюродным братом царицы Марии Григорьевны (урожденной Скуратовой-Бельской), жены Бориса Годунова.

Существует версия, что Богдан Яковлевич Бельский основал слободу Бельскую (ныне город Старобельск), известную по источникам лишь с 1686 года .

Напишите отзыв о статье "Бельский, Богдан Яковлевич"

Комментарии

Примечания

Литература

  • Энциклопедия секретных служб России / Автор-составитель А.И.Колпакиди. - М .: АСТ, Астрель, Транзиткнига, 2004. - С. 71-72. - 800 с. - ISBN 5-17018975-3 .

Ссылки

  • Рудаков В. Е., . // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). - СПб. , 1890-1907.
  • // Русский биографический словарь : в 25 томах. - СПб. , 1908. - Т. 3: Бетанкур - Бякстер. - С. 659-662.

Отрывок, характеризующий Бельский, Богдан Яковлевич

– Ну что?
– Мама, ради Бога ничего не спрашивайте у меня теперь. Это нельзя говорить, – сказала Наташа.
Но несмотря на то, в этот вечер Наташа, то взволнованная, то испуганная, с останавливающимися глазами лежала долго в постели матери. То она рассказывала ей, как он хвалил ее, то как он говорил, что поедет за границу, то, что он спрашивал, где они будут жить это лето, то как он спрашивал ее про Бориса.
– Но такого, такого… со мной никогда не бывало! – говорила она. – Только мне страшно при нем, мне всегда страшно при нем, что это значит? Значит, что это настоящее, да? Мама, вы спите?
– Нет, душа моя, мне самой страшно, – отвечала мать. – Иди.
– Все равно я не буду спать. Что за глупости спать? Maмаша, мамаша, такого со мной никогда не бывало! – говорила она с удивлением и испугом перед тем чувством, которое она сознавала в себе. – И могли ли мы думать!…
Наташе казалось, что еще когда она в первый раз увидала князя Андрея в Отрадном, она влюбилась в него. Ее как будто пугало это странное, неожиданное счастье, что тот, кого она выбрала еще тогда (она твердо была уверена в этом), что тот самый теперь опять встретился ей, и, как кажется, неравнодушен к ней. «И надо было ему нарочно теперь, когда мы здесь, приехать в Петербург. И надо было нам встретиться на этом бале. Всё это судьба. Ясно, что это судьба, что всё это велось к этому. Еще тогда, как только я увидала его, я почувствовала что то особенное».
– Что ж он тебе еще говорил? Какие стихи то эти? Прочти… – задумчиво сказала мать, спрашивая про стихи, которые князь Андрей написал в альбом Наташе.
– Мама, это не стыдно, что он вдовец?
– Полно, Наташа. Молись Богу. Les Marieiages se font dans les cieux. [Браки заключаются в небесах.]
– Голубушка, мамаша, как я вас люблю, как мне хорошо! – крикнула Наташа, плача слезами счастья и волнения и обнимая мать.
В это же самое время князь Андрей сидел у Пьера и говорил ему о своей любви к Наташе и о твердо взятом намерении жениться на ней.

В этот день у графини Елены Васильевны был раут, был французский посланник, был принц, сделавшийся с недавнего времени частым посетителем дома графини, и много блестящих дам и мужчин. Пьер был внизу, прошелся по залам, и поразил всех гостей своим сосредоточенно рассеянным и мрачным видом.
Пьер со времени бала чувствовал в себе приближение припадков ипохондрии и с отчаянным усилием старался бороться против них. Со времени сближения принца с его женою, Пьер неожиданно был пожалован в камергеры, и с этого времени он стал чувствовать тяжесть и стыд в большом обществе, и чаще ему стали приходить прежние мрачные мысли о тщете всего человеческого. В это же время замеченное им чувство между покровительствуемой им Наташей и князем Андреем, своей противуположностью между его положением и положением его друга, еще усиливало это мрачное настроение. Он одинаково старался избегать мыслей о своей жене и о Наташе и князе Андрее. Опять всё ему казалось ничтожно в сравнении с вечностью, опять представлялся вопрос: «к чему?». И он дни и ночи заставлял себя трудиться над масонскими работами, надеясь отогнать приближение злого духа. Пьер в 12 м часу, выйдя из покоев графини, сидел у себя наверху в накуренной, низкой комнате, в затасканном халате перед столом и переписывал подлинные шотландские акты, когда кто то вошел к нему в комнату. Это был князь Андрей.
– А, это вы, – сказал Пьер с рассеянным и недовольным видом. – А я вот работаю, – сказал он, указывая на тетрадь с тем видом спасения от невзгод жизни, с которым смотрят несчастливые люди на свою работу.
Князь Андрей с сияющим, восторженным и обновленным к жизни лицом остановился перед Пьером и, не замечая его печального лица, с эгоизмом счастия улыбнулся ему.
– Ну, душа моя, – сказал он, – я вчера хотел сказать тебе и нынче за этим приехал к тебе. Никогда не испытывал ничего подобного. Я влюблен, мой друг.
Пьер вдруг тяжело вздохнул и повалился своим тяжелым телом на диван, подле князя Андрея.
– В Наташу Ростову, да? – сказал он.
– Да, да, в кого же? Никогда не поверил бы, но это чувство сильнее меня. Вчера я мучился, страдал, но и мученья этого я не отдам ни за что в мире. Я не жил прежде. Теперь только я живу, но я не могу жить без нее. Но может ли она любить меня?… Я стар для нее… Что ты не говоришь?…
– Я? Я? Что я говорил вам, – вдруг сказал Пьер, вставая и начиная ходить по комнате. – Я всегда это думал… Эта девушка такое сокровище, такое… Это редкая девушка… Милый друг, я вас прошу, вы не умствуйте, не сомневайтесь, женитесь, женитесь и женитесь… И я уверен, что счастливее вас не будет человека.
– Но она!
– Она любит вас.
– Не говори вздору… – сказал князь Андрей, улыбаясь и глядя в глаза Пьеру.
– Любит, я знаю, – сердито закричал Пьер.
– Нет, слушай, – сказал князь Андрей, останавливая его за руку. – Ты знаешь ли, в каком я положении? Мне нужно сказать все кому нибудь.
– Ну, ну, говорите, я очень рад, – говорил Пьер, и действительно лицо его изменилось, морщина разгладилась, и он радостно слушал князя Андрея. Князь Андрей казался и был совсем другим, новым человеком. Где была его тоска, его презрение к жизни, его разочарованность? Пьер был единственный человек, перед которым он решался высказаться; но зато он ему высказывал всё, что у него было на душе. То он легко и смело делал планы на продолжительное будущее, говорил о том, как он не может пожертвовать своим счастьем для каприза своего отца, как он заставит отца согласиться на этот брак и полюбить ее или обойдется без его согласия, то он удивлялся, как на что то странное, чуждое, от него независящее, на то чувство, которое владело им.