Летописи о князе игоре и его походе. О походе князя Игоря (из Ипатьевской летописи). Самая длинная лапша: Лаврентьевская летопись о походе князя Игоря

СЛОВО О ПОЛКУ
или
А БЫЛ ЛИ МАЛЬЧИК?

Роковой закон

Однажды я со товарищи вышел в туристический поход вблизи дня затмения. Как только мы «встали на воду», т.е. спустили байдарки на реку, нас догнала другая группа туристов на каяках. Дело было в Северной Карелии, река была не самая простая. Проходя препятствие (руины старого моста), один лихой каякер ринулся наперерез в слив (проход между камнями) и помешал моему экипажу. Пришлось идти в соседний слив, и в результате мы врезались в поваленное дерево и перевернулись. К счастью, никто не пострадал. Это произошло в момент солнечного затмения в августе 1999г.

Этот случай подтвердил правило традиционной астрологии: начинать что-либо перед затмением категорически запрещено.

Отличники от истории

Когда я учился в школе, у нас на уроках истории ходила шутка: «Вам как урок отвечать? Как в учебнике или как на самом деле было?»

Когда я был маленький, то верил, что эти «поганые коммуняки» всю отечественною историю исковеркали, переписали под свои идеологические представления, так как им надо было, или, точнее, как, по их мнению, могло и должно было быть, что, дескать, вся история шла к победе пролетариата над эксплуататорами. Прошли годы, и я понял – там потрудились и до них. Встречались «отличники от истории» во все века и во всех странах. В том числе и в России.

Я не сторонник Фоменко и Носовского. Их бред (перешедший в бренд) я даже читать не смог. Здесь будет мой собственный "бред", так как я этим заболел давно и без них могу фантазировать над историей.

Главная тема

В астрологии есть аксиома: есть аспект на небе – есть событие на земле. Проверять историю астрологией я догадался не сразу. Сначала известные исторические факты я пытался проверить с точки зрения психологической и рационально-логической достоверности. А потом совместил это с астрологической проверкой.

Рассмотрим с этих позиций одно очень известное событие из истории Руси, которое даже послужило основной литературных и музыкальных произведений.

Лаврентьевская летопись гласит: «Даровал господь победу великую нашим князьям и воинам их над врагами нашими, побеждены были иноплеменники куманы, или половцы. И сказал Владимир: «В этот день, дарованный нам господом, возрадуемся и возвеселимся, ибо господь избавил нас от врагов наших и поверг врагов наших под ноги наши, и сокрушил головы змиевы». И была радость великая: дружина обогатилась пленниками, и колодников повели, оружье добыли и коней, и возвратились домой, славя бога и святую богородицу, скорую на помощь роду христианскому.

В г о д 6 6 9 4 [т.е. в 1186 от Р.Х. ]. Месяца мая в первый день, в день памяти святого пророка Иеремии, в среду, под вечер было знаменье на солнце, и так сильно потемнело, что можно было людям увидеть звезды, и в глазах все позеленело, а солнце превратилось как бы в месяц, а в рогах его словно горящие угли. Страшно было видеть людям знамение божие».

Следовательно, летопись утверждает, что 1 мая 1186 (либо 1185) года произошло тотальное затмение! Солнце было закрыто полностью. Это случается очень редко, большинство затмений незаметны без телескопов и закопченных стекол.

Это затмение видели войска в донских степях в районе реки Каялы (по одной летописи) или Северского Донца (по другой). История с географией – та еще! Каяла и Донец впадают в Дон с разных сторон и на приличном расстоянии друг от друга. Возможно, упоминание о Каяле – это поздняя вставка политического характера (с целью расширить древние границы Руси).

Если обобщить Лаврентьевскую, Ипатьевскую летописи, Степенную книгу*, сведения, сообщенные М.Карамзиным, то складывается следующее впечатление: за некоторое время до затмения (в конце апреля) русские одержали победу над половцами. Вероятно, весенние «зачистки» были обычной практикой того времени. После того, как затмение произошло, поход был продолжен и завершился сокрушительным поражением русских войск.

Неожиданная модуляция

Возникает вопрос: неужели в то время не знали, что затмение – это дурное предзнаменование? Может быть всех астрологов всех «зачистили»? Не верю!

Ипатьевская летопись говорит, что князя Игоря предупреждали об опасности затмения, но он заявил, что затмение творит Бог, и к делам человеческим это не имеет отношения.

Могло ли так быть? Думаю, что нет.

Все астрологи и древние мудрецы знали, что перед затмением (и даже перед простым новолунием) хорошо завершать, а не начинать процессы или дела. Тем более такие серьезные дела как выход в поход или начало войны. Нет, так никто бы не поступил, а дождался бы новолуния (а может быть, и приказал бы астрологам сделать элекцию для похода!).

Я летописцу не верю. И торжественно очищаю свои уши.

* Текст летописей см. http://old-ru.ru/03-18.html и http://feb-web.ru/feb/slovenc/es/es3/es3-1511.htm?cmd=2&istext=1 . Я изучил все доступные источники (в том числе многотомное Полное Собрание русских летописей). Повести Временных Лет о походе князя Игоря Святославича на половцев в 1185 году содержатся в Ипатьевской и Лаврентьевской летописях. Похожие повествования из других летописей, так или иначе, зависят от этих двух. К Ипатьевской летописи восходят сокращённые рассказы Густинской летописи и «Кройники» Феодосия Софоновича. К Лаврентьевской летописи восходят сообщения о походе Игоря на половцев в большинстве других русских летописей, а также в общерусских летописных сводах (Софийская 1-я и Новгородская 4-я летописи), а также в Степенной книге.

Самая длинная лапша: Лаврентьевская летопись о походе князя Игоря

Рассмотрим рассказ о походе князя Игоря в Лаврентьевской летописи. Это самый подробный источник – и потому считающийся наиболее заслуживающим доверия. Посмотрим, так ли это.

Рассказ о походе Игоря в Лаврентьевской летописи не является самостоятельным произведением, представляя собой часть статьи про 1185 г. целиком. Статья начинается рассказом об удачных боевых действиях князей Святослава Всеволодовича и Рюрика Ростиславича, в которых не приняли участия Ярослав Черниговский и Игорь Новгород-Северский. Собственно рассказ о походе Игоря начинается словами: « В то же время Святославич Игорь, внук Олгов, поеха из Новагорода месяца априля в 23 день, во вторник, поимяи со собою брата Всеволода ис Трубечка, и Святослава, сыновця своего, из Рыльска, и Володимера, сына своего, ис Путивля, и у Ярослава испроси помочь, Ольстина Олексича, Прохорова внука, с коуи Черниговьскими...». Повесть эта пространна, перечисляет массу обстоятельств, деталей событий, воспроизводит речи персонажей, как будто ее автор был одним из участников похода или писал со слов участников, в том числе самого князя Игоря. Именно эта особенность текста создает ощущение подделки, поскольку текст этой летописи содержит подробности, которые обычно не запоминаются, если их специально не записывали. Об этом говорит мой собственный (и немалый) опыт длительных походов.

Возникает вопрос: откуда летописец знает такие подробности? В летописи говорится, что, начав поход, князья шли, «собираючи дружину свою», медленно, потому что у них кони были «тучны велми», раскормлены; что, подходя к Донцу, вечером Игорь увидел солнечное затмение и обсудил это явление с дружиной; указывается дальнейший их путь, время ожидания шедшего иным путем из Курска Всеволода; сообщается о донесении и совете разведки (или ускорить движение, или возвратиться), также о решении Игоря не возвращаться, не бившись, чтобы избежать «сорома», о расположении полков в первом бою, о ходе боя, о возвращении тех, кто пустился преследовать бежавших половцев.

Попутно возникает вопрос: как русичи могли преследовать половцев, если боевые кони того времени двигались либо шагом или галопом, а рысаков не было – их еще не завезли? Как известно, арабские рысистые породы лошадей появились позже (после крестовых походов), как в Европе, так и на Руси. В те времена основная ударная сила войска русских (и других европейских армий) – это закованная в броню конница. Она движется либо шагом, либо галопом. Но галопом такая конница может проскакать версту (около 1,5 км), поэтому она атаковала с расстояния около 500- 700 метров. А о преследовании не могло быть и речи.

После этого есть некоторый перескок либо пропуск после фразы «друзии же ночь приехаша к полком с полоном», ибо следом говорится: «и яко собрашася половци вси. И рече Игорь...», причем из его речи ясно, что русские уже видели («видохом »), т.е. с расстояния не далее 5-6-и км или 4-х верст, сколько половецких полков стоит против них, или, как писал летописец, « суть совокуплени », хотя раньше об этом речи в тексте не было. Дальше сообщается о совете князей и решении их, несмотря на явную опасность промедления, остаться там же ночевать, - из нежелания бросить при спешном отступлении тех, кто участвовал в преследовании половцев, и чьи кони поэтому были утомлены. Это снова вызывает большое сомнение, поскольку вряд ли невозможно было бы уйти назад пешком, ведя коней в поводу и тем самым избегнуть боя.

Затем идет рассказ о бое, начавшемся с наступлением следующего, субботнего, дня и окончившегося в воскресенье полным поражением русского войска и пленением князя Игоря и других русских князей, причем точно говорится, к кому и из какого рода половцев кто из них попал в плен (удивительная память и информированность летописцев!). Плененный князь Игорь произносит длинный монолог, раскаиваясь главным образом в своей воинской жестокости «в земле крестьяньстей» [таково написание в летописи – И.П.] при взятии «на щит» г. Глебова вблизи Переяславля. К чему бы это ему говорить? Как говорится: «а ля гер – ком а ля гер»… Всё это как-то не вяжется с реальностью, остается смутное ощущение, что «так не бывает».

Но Ипатьевская летопись – это еще цветочки. В других летописях мы встречаем такое «клиповое сознание», по сравнению с которым Евровидение – просто шедевр логики.

Лапша покороче, но запутаннее

О походе Игоря Ипатьевская летопись говорит значительно короче, чем Лаврентьевская, причем в статье 6694 (т.е. за 1186 год от Р.Х.). О солнечном затмении 1 мая говорится тут без связи с походом и поражением Игоря. Рассказ о походе начинается словами: «Того же лета здумаша Олгови внуци на половци, занеже бяху не ходили томь лет со всею князьею, но сами поидоша о себе, рекуще: мы есмы ци не князи же?..». Согласно этому рассказу, с Игорем в поход идут два сына, и сходятся князья у Переяславля. Заметившие приближение княжеских ратей половцы, говорится далее, послали «по всеи земли своеи» за помощью, выступили русским навстречу, вынуждены были принять бой до подхода основных своих сил, потерпели поражение и, бросив свои вежи с женщинами и детьми, бежали. Расходясь в хронологии похода, Ипатьевская и Лаврентьевская летописи сообщают, что после захвата половецких веж победители три дня стояли там, веселясь и гордясь тем, что они нанесли поражение половцам в их земле. Тогда как князья, ходившие на половцев с великим князем Святославом, бились с ними, « зря на Переяславль », в своей земле, « а в землю их не смели на них ити ». «Русичи избить их до конца», а в случае успеха - «ити в луку моря, где же не ходили ни деди наши», - «а не ведущи Божья строенья», - замечает летописец...

Далее идет описание затмения, состоявшегося после разгрома первых половецких отрядов. « В г о д 6 6 9 4 (1186). Месяца мая в первый день, в день памяти святого пророка Иеремии, в среду, под вечер было знаменье на солнце, и так сильно потемнело, что можно было людям увидеть звезды, и в глазах все позеленело, а солнце превратилось как бы в месяц, а в рогах его словно горящие угли. Страшно было видеть людям знамение божие».

Можно ли было видеть это затмение – об этом разговор особый.

Вообще летописи сообщают о самых разных событиях, тут и походы, и затмения, и рождения: «в тот же год, того же месяца в восемнадцатый день, в день памяти святого мученика Потапия, в субботу, родился сын у великого князя Всеволода, и нарекли имя ему в святом крещении Константин».

Ипатьевская летопись сообщает: «В том же году надумали внуки Ольговы пойти на половцев, так как не ходили в прошлом году со всеми князьями, но сами по себе пошли, говоря: «А что, мы разве не князья? Такую же себе славу добудем!» И встретились у Переяславля Игорь с двумя сыновьями из Новгорода-Северского, брат его Всеволод из Трубчевска, Святослав Ольгович из Рыльска и пришедшие на помощь к ним из Чернигова. И вошли в землю половцев. Те же, услышав, пошли навстречу, говоря: «Братия наша перебита и отцы наши, а другие в плену, а теперь вот на нас идут». Послали весть по всей земле своей, а сами пошли навстречу и поджидали войска свои, а наши к ним идут, к вежам их. Половцы встретили их, не подпустив к вежам, и, не дожидаясь остальных войск, сошлись в битве. И побеждены были половцы, и гнали их до веж, и взяли русские полон - жен и детей, и стояли три дня в вежах их, веселясь и говоря: «Братия наша ходила со Святославом, великим князем, и бились с половцами на виду у Переяславля, те сами к ним пришли, а в землю Половецкую не посмели за ними пойти. А мы в земле их, и самих перебили, и жены их полонены, и дети их у нас. А теперь пойдем следом за ними за Дон и перебьем их всех без остатка. Если же и тут одержим победу, то пойдем вслед за ними и до лукоморья, куда не ходили и деды наши, а славу и честь свою всю возьмем до конца». Но не знали о предначертании божьем.

А остатки разбитых половцев бежали к войску своему, куда прежде весть посылали, и рассказали им о своем поражении. Те же, услышав, пришли к ним на помощь и за другими послали. И сошлись с русскими стрельцы, и бились три дня стрельцы, а в копейном бою не сходились, ожидая свою дружину, а к воде не дали им подойти».

К чему я процитировал два этих пространных отрывка?

Во-первых, складывается впечатление, что половцы – оседлый народ. «Вежи», по-видимому, означает «башни, укрепления». Во-вторых, упоминание о неких «стрельцах» вообще позволяет спросить – а о каких временах пишет летописец? Или (о ужас!): когда были добавлены эти «стрельцы» в летопись?

Как половецкие лучники три дня сдерживали русскую кавалерию?

Вспомним Лермонтова: «Два дня мы были в перестрелке – что толку в этакой безделке?»

Несколько дней можно стрелять только из ружей (и пушек)! Причем – будучи в укрытии, либо находясь в редутах (флешах). Три дня стрелять из луков невозможно: стрел не хватит. К тому же, поскольку половцы - степняки, то и с древесиной для качественных стрел у них – «напряженка». А вот обычный пехотинец времен Суворова (и Бородино) нес с собой на марше 1000 патронов (стандартный ранец весит пуд, да плюс ружье и скатка – всего чудо-богатыри несли на себе килограммов под 20). Вполне реально, имея столько патронов, два-три дня удерживать плацдарм. Иное дело – луки и стрелы. Поскольку количество стрел не может быть больше ста-двухсот на одного лучника, то арифметика проста – стрельбы будет максимум на несколько часов, а не на три дня. А значит, сдерживать конницу врага можно лишь недолго, а не три дня, учитывая, что это тяжелая конница, закованная в железо.

Что тогда мог лучник? С дистанции в 100- 200 м, не далее, произвести 10-20 выстрелов по атакующей коннице и уйти за ряды пехоты, либо вести стрельбу по маневрирующей пехоте. И всё. Для конных лучников дистанция для стрельбы сокращается вдвое. При условии, что у половцев мало «тяжелых» всадников, нет панцирной пехоты, нет пеших профессиональных лучников, т.е. армии в настоящем виде, а есть лёгкая конница со слабыми луками. В таком случае им придется маневрировать, и долго это продолжаться не сможет: стрелы кончатся раньше, а пешие лучники противника будут сбивать атаки бездоспешных всадников уже на дальних дистанциях.

Кочевники (а историки уверены, что половцы – кочевники) должны всячески избегать лобового столкновения. Три дня сдерживать русское войско, не подпуская к реке, было возможно лишь при двух условиях:

• наличие огнестрельного оружия;

• наличие укреплений (хотя бы земляных).

Значит, этот кусок текста – более позднее добавление. И этот текст не относится к событиям этой летописи. Весь этот эпизод вообще может оказаться более поздней подделкой - фальсификатом .

Возможен ли дальний поход весной?

Следующее возражение против похода Игоря – время года. В апреле-мае в степях еще нет травы!

В более поздних летописях, описывающих карательные операции московских царей против донского казачества в эпоху Ивана IV , читаем, что эти походы всегда происходят осенью. Летом – жарко, весной и зимой лошадям нечего есть, остается осень! В апреле-мае мог быть только короткий рейд вдоль границы, но рейд аж к Азовскому морю (тогда Сурожскому) был бы возможен только осенью-зимой.

Карамзин как зеркало русского историзма

А теперь обратимся к тому месту «Истории государства Российского», где знаменитый и авторитетный историк разворачивает перед глазами читателя картину похода князя Игоря на половцев в 1185 году:

«Бедствие Игоря. Апреля 13, 1185 г. Мая 1>. Чрез несколько месяцев торжество Россиян обратилось в горесть. Князья Северские, Игорь Новгородский, брат его Всеволод Трубчевский, и племянник их, не имев участия в победах Святослава, завидовали им, и хотели ещё важнейших. Случившееся тогда затмение солнца казалось их Боярам предзнаменованием несчастным».

Как известно, Карамзин всегда отдавал предпочтение более древним летописям, но в этот раз предпочел Ипатьевскую, более позднюю, проигнорировав Никоновскую, в которой упоминание о затмении отсутствует. Карамзин утверждает, что солнечное затмение во время похода БЫЛО! - и никаких других вариантов не рассматривает.

В каких темных очках князь Игорь наблюдал затмение?

Самое главное возражение против леденящей кровь истории с затмением состоит вот в чем:

ЗАТМЕНИЕ УВИДЕТЬ БЫЛО НЕВОЗМОЖНО. Разве что через закопченное стекло. Или сквозь темные очки. Так и представляю князя Игоря с бутылочным зеленым осколком (от «Жигулевского») или в голливудских темных очках.

ПОЛНОГО ЗАТМЕНИЯ В ТО ВРЕМЯ НЕ БЫЛО. Ни в 1185, ни в 1186 году. Мало того – его на территории Руси в XII веке НЕ БЫЛО ВООБЩЕ.

Анализ карт солнечных затмений за 19 предыдущих и 19 последующих лет показывает, что в эти годы не было возможности наблюдать полное солнечное затмение в Киеве, или в районе Ростова на Дону, или Астрахани в мае месяце. В мае одного года может быть только одно солнечное затмение, а не два, два встречается крайне редко, раз в несколько сот лет. Другие подходящие даты -- 14 мая 1230 г. (частичное затмение) и 6 мая 1464 г. (почти полное).

Затмение конечно, было, но когда - искать надо, вероятнее всего, в голове летописцев или Карамзина!

Астрологические импровизации: надутые щеки Дизи Гиллеспи

А сколько есть в этой истории факторов, понятных только астрологам! Их более десятка.

Я построил модель в виртуальном планетарии, и вот как выглядела максимальная фаза затмения 1 мая 1185 года.

Как видите, очень похоже. При таком затмении кажется, что набежала небольшая тучка, но не видно звёзд и тем более не темно как ночью. Освещенность практически не меняется. Специально сообщаю, что это схема, а не фотография. Так примерно выглядит затмение через закопченное стекло либо через специальные светофильтры. То есть, так мог видеть затмение Игорь – любитель «Жигулевского» и «Людей в черном». Ария летописца о полном затмении – из другой оперы. Н и в 1999 году, ни в 1185 году затмения, описанного летописцем, быть не могло.

Главный калибр: карта затмения 1 мая 1185 года – это не карта военного поражения!

Мы не знаем, когда Игорь вышел в поход на половцев (если вышел…). Но карта затмения, построенная на координаты столицы государства (Киева) должна отражать важнейшие события этого периода – весны 1185 года.

И можно с полной уверенностью сказать, что она не описывает поражение в войне.

Первое что бросается в глаза -- затмение происходит на Уране, т.е. в градусе затмения стоит Уран. Подобное всегда сопровождается катастрофами безличного и массового характера. Могло рухнуть здание, могли быть народные волнения, могли быть какие-то перемены в государстве. Но на гибель войска это не похоже, поскольку высшие планеты являются показателями безличных природных или техногенных катастроф, стихийных бедствий (ураганов, землетрясений, климатических аномалий и т.п.).

Действие Урана подобно молнии: всё внезапно и необратимо. Вероятно, это затмение могло касаться финансов, поскольку сама точка затмения -- в VIII доме карты затмения. Я бы предположил, что на таком затмении изъяли из обращения золотые деньги или, наоборот, медные. На это указывает и Лилит в Скорпионе во II доме.

Ближайший пример затмения на Уране -- 5-го января 1992 г. Это затмение обусловило начало «шоковой терапии» в российской экономике и жесткие экономические реформы.

Если бы летописцы отметили, что рухнула стена или башня в Киеве, или возникли финансовые трудности у Руси -- поверил бы.

(Впрочем, все ясно! Русские взяли у половцев кредит конскими хвостами или сеном с необозримых степей, а потом, чтобы его не отдавать, пошли на половцев войной...)

Затмение 1185 года -- в VIII доме карты, что описывает катастрофу, катаклизм, дефолт, разорение, повлиявшие негативно на весь народ русский. А в летописи говорится о поражении в локальном конфликте, которое даже не все заметили. Более того, если верить тем же летописям, Игорь сбежал из плена, собрал войска и нанес поражение половцам. Фактически, это событие не изменило состояние русского государства в отличие от затмения 1992 г., которое превратило миллионы людей на постсовковом пространстве в нищих.

В карте 1185 г. знаменательно соединение звезды Поллукс с Селеной. Поллукс -- Бессмертный Близнец, пожертвовавший своим бессмертием ради брата. Это звезда воинов, борцов за справедливость и счастье других людей. Она требует безусловного самопожертвования. Возможно, это действительно описание героизма Игоря – и в таком случае я несу ахинею. Но, по-моему, свидетельств, подтверждающих мою версию, все же достаточно.

Плутон – сигнификатор противника -- в соединении с Селеной в знаке Рака, а Марс – младший управитель VII дома врагов -- в Рыбах. Рассмотрев множество карт, связанных с началом боевых действий, я не обнаружил ни одного примера начала войны с Марсом в Рыбах и с соединением Плутона и Селены.

Марс в Рыбах – тварь пугливая и боится призраков больше реальности. Плутон, смягчен Селеной, поскольку Селена выше его по статусу в небесной иерархии. Следовательно, такая констелляция не могла поддерживать войну. Все эти стояния были и до затмения, а значит, в мае серьезной войны в принципе не должно было начаться.

Жребий Победы соединен с Юпитером в Х доме. Это суперсильная позиция, но для окончания. Противостояние к Нептуну, конечно, поражает Жребий Победы, но, вероятнее всего, никто никуда не ходил. Два управителя третьего и первого домов в противостоянии, а без нормального III и I домов никакие походы, а тем более военные, не получатся.

Особенность этой карты затмения в том, что она императивно начинает действовать за 6 дней до затмения, на это указывает расстояние в градусах между Солнцем и Раху. Поэтому можно предположить, что это затмение действительно вызвало некий шок в обществе, но не такой, о котором пишет летопись.

Скорее всего, войны в том году вообще не было.

Еретические выводы или сольная каденция

Анализируя все имеющиеся в моем распоряжении летописи, я с ужасом понял, что нет нормальных летописей, написанных последовательно, а есть дикая «нарезка», эдакий винегрет из обрывков, в котором трудно сегодня найти логику и отделить различные по времени написания куски. Мог в летописи затесаться и некий кусок о затмении. Можно предположить, что была летопись, в которой рассказывалось о полном, тотальном затмении (до темноты), но говорилось в ней о событиях не XII века, или произошедших не в России, или и то, и другое. Такие затмения до полной темноты вообще крайне редки и случаются далеко не каждое столетие. И наблюдаются далеко не на всей Земле. Когда-то за таким затмением Кук отправился в другое полушарие, а в ХХ веке «солнечники» специально гонялись за такими затмениями по всему земному шару.

Итак, завершающий и торжествующий писк моего астрологического саксофона: выводы.

Первый: Летопись скомпилирована. В ней соседствуют места, повествующие о разных временах и о разных странах. Возможно, история с затмением – перепев какой-то более древней, причем не местной легенды. Такое ощущение от «рокового», «фатального» стиля летописей именно в этом отрывке, от сгустившейся атмосферы повествования. Возможно, эта легенда была специально вставлена церковниками (поскольку Игорь наказан за то, что он отрицает влияние затмения, то есть высших сил на человеческие дела).

Второй: Ни в этом году, ни ранее или позднее этого года такого затмения не было видно, а значит летопись – фальсификат. Либо дата случайно совпала, а в совпадения я не верю, поскольку совпадение – это высшая степень закономерности. В таком случае, дата затмения взята из других источников, описывающих некие события в другой стране, где затмение было видно и его действительно наблюдали.

Третий: Следовательно, можно предположить, что никакого похода не было, по крайней мере, в указанный год.

Четвертый: Те, кто сочинял «летописи», не занимались исторической реконструкцией, а значит, многое ляпы в тексте заметить не смогли и не исправили. Ляпы откровенные, не вписывающиеся в тактику и стратегию той эпохи. Поскольку я ею занимаюсь 20 лет, у меня есть некоторые представления о вероятности того или иного хода событий.

Мои собственные макароны

Я не ставил цель смоделировать историческую реальность астрологическими методами. То есть ответить на вопрос, а что на самом деле произошло в том далеком году с князем Игорем, ханом Кончаком и прочими героями этого блокбастера. Это тема для другой статьи или даже целой книги.

Реконструкция истории (и особенно ее загадочных, «темных» мест) астрологическими методами -- дело новое и пока практически неизведанное. Например, миф о призвании варягов. Можно ли его подтвердить или опровергнуть астрологически?

Но это уже тема будущей статьи.

Использованные материалы

Кудряшов К. В. Про Игоря Северского, про землю Русскую. М., 1959. С. 82-88;

ПЛДР под ред Стеллецкого - 1965. С. 247-261;

ПЛДР: XII век. М., 1980. С. 344-371;

Гетманец М. Ф. Тайна реки Каялы: Слово о полку Игореве. Харьков, 1982. С. 135-140;

Повести Древней Руси XI-XII века. Л., 1983. С. 353-375;

Альманах «Слово» - 1985. С. 415-422;

Літописні оповіді про похід князя Ігоря/Упорядкування, текстологічне досл i дження та переклади В.Ю.Франчук. Київ, 1988. С. 70-172.

Повесть временных лет (ПВЛ). Ч. 1. М.-Л. 1950, с. 18.

Иловайский Д.И. Разыскания о начале Руси. М. 1876, с. 238-239.
Пархоменко В.А. Русь в IX веке. - Известия Отделения русского языка и словесности, 1917, т. 22, кн. 2, с. 128-129.

Пархоменко В.А. У истоков русской государственности (VIII-XI вв.). Л. 1924, с. 5, 7.

Покровский М.Н. Избранные произведения. Кн. 1. М. 1966, с. 98.
Греков Б.Д. Феодальные отношения в Киевском государстве. М.-Л. 1936, с. 170-171, 9;. Греков Б.Д. Киевская Русь. М.-Л. 1939, с. 227-228.

ПСРЛ. М.; Л., 1949. Т. 25. С. 92). Завершается рассказ Лаврентьевской летописи размышлением о казнях Божиих, заимствованным из статьи предыдущего года (там тоже вторичным - почерпнутым из статьи 1093 ПВЛ).

Полное собрание русских летописей. Т. 2. Ипатьевская летопись (Рец.) // Москв. 1843. № 12. Отд. Критика. С. 425).

Лаврентьевская летопись // ПСРЛ. Л., 1927. Вып. 2; 2-е изд. Т. 1, вып. 2. Стб. 397-400; Ипатьевская летопись // ПСРЛ. СПб., 1908. Т. 2. Стб. 637-651 (оба изд. фототипически переизданы: М., 1962).

Особенной обстоятельностью отличается повесть Ипатьевской летописи. Здесь рассказывается, что 23 апреля 1185 г., во вторник, князь Игорь Святославич выехал из своего города Новгород-Северска, взяв с собою своего брата Всеволода из Т рубчевска, племянника своего Святослава Ольговича из Рыльска и сына своего Владимира из Путивля.
При них был и вспомогательный отряд «коуев» (осевшие кочевники), которых прислал Игорю черниговский князь Ярослав. Князья двинулись в поход против половцев.
Когда они дошли до реки Донца, случилось солнечное затмение. И бояре и дружины смутились, видя В этом недоброе знамение. Но Игорь сказал: «Сами увидим, на добро нам или на зло сотворил его бог». Войска переправились через Донец, подошли к Ос колу, где Игорь два дня поджидал брата; тот шел иным путем из Курска. Отсюда пошли к реке Сальнице.

3десь их встретили заранее высланные вперед «сторожа» — разведчики, которые сообщили, что видели половцев уже готовыми к бою, и советовали князьям вернуться домой. Но князья не согласились на это. «Если нам, не бившеся, возвратиться, то срам нам будет хуже смерти».

На другой день, в пятницу, встретились с половцами. Русские построились в шесть полков, имея отборных стрелков впереди. Первая стычка с врагами была удачна для русских: они разбили половцев, захватили пленных и богатую добычу. Игорь хотел преследовать врагов и ночью, но по просьбе Святослава согласился переночевать на месте, чтобы дать отдых людям и коням.

На рассвете следующего дня, в субботу, половцы начали наступать со всех сторон. Начался бой. Во время боя Игоря ранили в руку. Бой длился всю субботу и ночь на воскресенье. На рассвете дрогнули черниговские кони и побежали. Игорь поскакал, чтобы остановить их, но ничего не добился. На обратном пути Игорь был схвачен половцами. Бой кончился полным разгромом русских. Все князья были взяты в плен.

О походе Игоря великий князь киевский Святослав узнал во время своих разъездов для подготовки похода на половцев, который он предполагал предпринять летом. Позднее он узнал и о поражении Игоря. Это известие очень огорчило великого князя.

Разгромив Игоря, половцы бросились на Русь. Они разбились на два отряда. Одни, во главе с Кончаком, пошли на Киевскую область, другие, с ханом Гза — на Посемье. Кончак осадил город Переяславль, но взять его не смог. Тогда он отошел от города и на обратном пути напал на город Римов и захватил его. Гза разорил Путивльскую область, пожег села и даже часть укреплений города и вернулся в свои степи.

Дальше летописная повесть рассказывает о жизни Игоря в плену и о бегстве его из плена при содействии половчанина Лавора (Овлура). Благополучно добрался Игорь до своего Новгород-Северска, оттуда поехал сначала к Ярославу черниговскому, а от него в Киев, к великому князю Святославу.

Таким образом, повесть рассказывает об определенном историческом событии — о походе северских князей на половцев в 1185 г. и о последовавшем набеге половцев на южные княжества. Ее автор обстоятельно повествует о походе, останавливая внимание читателя на мелких подробностях, старается точно изложить всю фактическую сторону похода. Довольно искусно автор строит свою повесть, вводя в нее не только описание событий, но и речи Игоря, Святослава и других лиц,

Автор живо рисует пребывание Игоря в плену, подготовку к бегству и возвращение на родину. Религиозно настроенный автор пронизывает свою повесть церковно-христианским духом. Благочестием наделяет он и князя Игоря. Победу русских над половцами при первом столкновении Игорь объясняет помощью бога, а поражение — наказанием божьим за те убийства и кровопролития, которые он, Игорь, учинил на Руси.

По-иному строит свое произведение автор «Слова о полку Игореве». Поход Игоря ему важен не сам по себе, не как интересный сюжет для повествования, а как показательный пример того, к чему приводят разрозненные действия отдельных князей, которые в погоне за славой забывают общерусские интересы. Он осмысливает причины неудачи похода Игоря, беря жизнь Руси за целых полтора столетия — от «старого» Владимира (Святославича) до «нынешнего Игоря».

Автор «Слова» раздумывает над судьбами Русской земли, страдающей от княжеских раздоров и нападений половцев. Основное в «Слове» — не событие, не факты, а их смысл и значение для Руси. Автор стремится разъяснить, как пагубны для страны княжеские междоусобия, как от них страдает народ, как этим пользуются половцы, нападая на Русь. Но автор не только разъясняет это, но и заставляет пережить, перечувствовать основные несчастья своей страны, размыслить над ними, он старается призвать князей к согласию между собой и к единению в защите Русской земли.

23 апреля 1185 г. Игорь Святославич, князь Новгорода Северского, выступил в поход против половцев. Вместе с ним отправился также его сын Владимир, княживший в Путивле, и племянник Святослав Ольгович из Рыльска. В пути к ним присоединился и четвертый участник похода - брат Игоря Всеволод. Затмение 1 мая 1185 г. встревожило князей и воинов: они увидели в нем недоброе предзнаменование, но Игорь убедил своих соратников продолжать поход. Посланные вперед разведчики также принесли нерадостные вести: половцев уже не удастся застать врасплох, поэтому нужно либо немедленно нанести удар, либо повернуть назад. Но Игорь посчитал, что если они возвратятся домой, не приняв боя, то обрекут себя на позор «пуще... смерти», и продолжил путь в половецкую степь.

Утром в пятницу 10 мая они одолели половцев и захватили их вежи (шатры, кибитки). После этой победы Игорь собрался немедленно повернуть назад, пока не подоспели другие половецкие отряды. Но Святослав Ольгович, далеко преследовавший отступавших половцев, воспротивился, ссылаясь на усталость своих коней. Русские заночевали в степи. Наутро в субботу они увидели, что окружены половецкими полками - «собрали на себя всю землю Половецкую», как говорит Игорь в летописном рассказе. Всю субботу и утро воскресения продолжалась ожесточенная битва. Неожиданно дрогнули и побежали отряды ковуев (воинов-тюрков, данных в помощь Игорю Ярославом Черниговским); Игорь, попытавшийся остановить их бегство, отдалился от своего полка и был взят в плен. Русское войско потерпело полное поражение. Лишь пятнадцать «мужей» смогли прорваться через кольцо половцев на Русь.

Одержав победу над Игорем, половцы нанесли ответный удар: опустошили левобережье Днепра, осадили Переяславль Южный, который героически оборонял князь Владимир Глебович, захватили город Римов, сожгли острог (укрепления) у Путивля. Месяц спустя после поражения (как предполагает Б. А. Рыбаков) Игори удалось бежать из плена. Таковы зафиксированные Лаврентьевской летописью события 1185 г.

Описанию похода Игоря посвящены две дошедшие до нас исторические повести: одна - в составе севернорусской Лаврентьевской, другая - южнорусской Ипатьевской летописи.

Историческая повесть о походе новгород-северского князя Игоря Святославича на половцев в Ип летописи отличается подробным последовательным описанием событий. Изложение проникнуто горячим сочувствием к участникам похода, их поражению. Летописная повесть не лишена художественности: ей присущи драматизм, образность и выразительность отдельных мест, живость повествования. Автором ее был либо непосредственный участник событий, либо человек, стоящий близко к новгород-северскому князю.

Рассказ Лаврентьевской летописи лаконичен. Летописец с явным осуждением говорит об Игоре и его брате Всеволоде. Повествование носит религиозно-дидактическую окраску; в рассказе приводятся цитаты из «священного писания».

Художественное своеобразие «Слова о полку Игореве» особенно ярко раскрывается при его сопоставлении с летописными историческими повестями.

В год 6691 (1183). Месяца февраля в двадцать третий день, в первую неделю поста, измаилтяне, безбожные половцы, пришли войной на Русь, к Дмитрову, с окаянным Кончаком и с Глебом Тириевичем, но по божьему заступничеству не принесли они беды. Князь же Святослав Всеволодич посоветовался со сватом своим Рюриком, и пошли они против половцев и остановились у Олжич, поджидая Ярослава из Чернигова. Встретил их Ярослав и сказал им: «Сейчас, братья, не ходите, но, сговорившись о времени, если бог даст, пойдем на них летом». Святослав же и Рюрик, послушавшись его, возвратились. Святослав послал сыновей своих с полками своими степью к Игорю, велев ему ехать вместо себя, Рюрик же послал со своими полками Владимира Глебовича. А Владимир Глебович послал к Игорю, испрашивая у него разрешения выйти вперед со своим полком, ибо князья русские поручали ему передовые полки в Русской земле. Но Игорь не разрешил ему этого. Разгневался Владимир и возвратился. И идя оттуда, напал на города северские и захватил в них большую добычу. Игорь же повернул назад киевские полки и поставил над ними Олега и племянника своего Святослава, чтобы довели они войско без потерь, а сам поехал, взял с собой брата своего Всеволода и Всеволода Святославича, и Андрея с Романом, и некоторое число воинов из черных клобуков с Кулдюрем и с Кунтувдеем, и пришли они к реке Хоролу. И было в ту ночь тепло, шел сильный дождь, и поднялась вода, и не удалось им найти брода, а половцы, которые успели переправиться со своими шатрами - те спаслись, а какие не успели - тех взяли в плен; говорили, что во время этого похода и бегства их от русских немало шатров, и коней, и скота утонуло в реке Хороле. <…>.

В том же году побудил бог Святослава, князя Киевского, и великого князя Рюрика Ростиславича пойти войной на половцев. И послали они к соседним князьям, и собрались к ним Мстислав и Глеб Святославичи, и Владимир Глебович из Переяславля, Всеволод Ярославич из Лучьска с братом Мстиславом, Мстислав Романович, Изяслав Давидович и Мстислав Городенский, Ярослав, князь пинский, с братом Глебом, и из Галича пришла помощь от Ярослава, а свои братья не пришли, говоря: «Далеко нам идти к низовьям Днепра, не можем свою землю оставить без защиты, но если пойдешь через Переяславль, то встретимся с тобой на Суле». Святослав же, рассердившись на братьев своих, поспешно отправился в путь, побуждаемый божественным промыслом; потому-то старшие сыновья его и не поспели из Черниговщины. Двинулся он вдоль Днепра и достиг того места, которое называется Инжир-бродом, и тут перешел на вражеский берег Днепра и пять дней искал половцев. Тогда отправил младших князей перед своими полками: послал Владимира Переяславского, и Глеба, и Мстислава, сына своего, и Мстислава Романовича, и Глеба Юрьевича, князя дубровицкого, и Мстислава Владимировича, и берендеев было с ним две тысячи сто. А половцы, увидев отряд Владимира, смело идущий им навстречу, побежали, гонимые гневом божьим и святой богородицы. Русские, погнавшись за ними, не догнали, возвратились и остановились на месте, называемом Орель, которое на Руси зовется Угол.

Половецкий же князь Кобяк, решив, что это и есть все русское войско, возвратился и стал преследовать его. Когда половцы, преследуя, увидели полки русские, то начали перестреливаться через реку и старались обойти друг друга, и так продолжалось немалое время. Узнав об этом, Святослав и Рюрик отправили им на помощь основные силы, а сами спешно двинулись следом. Когда же половцы увидели полки, пришедшие на помощь, то решили, что с ними и Святослав и Рюрик, и тотчас же повернули назад. Русские же, укрепившись божьей помощью, прорвали их строй и начали их сечь и пленить. И так проявил господь милость свою христианам, в тот день возвеличил бог Святослава и Рюрика за благочестие их.

И взяли в плен тогда Кобяка Карлыевича с двумя сыновьями, Билюковича Изая, и Товлыя с сыном, и брата его Бокмиша, Осалука, Барака, Тарха, Данила и Содвака Кулобичского также пленили, и Корязя Калотановича тут убили и Тарсука, а прочих - без счета. Даровал бог победу эту месяца июля в тридцатый день, в понедельник, в день памяти святого Ивана Воиника. А великий князь Святослав Всеволодич и Рюрик Ростиславич, получив от бога победу над погаными, возвратились по домам со славой и с честью великой.

В это же время Игорь Святославич, услышав, что Святослав отправился на половцев, призвал к себе брата своего Всеволода, и племянника Святослава, и сына своего Владимира и обратился к братии своей и ко всей дружине: «Половцы выступили против русских князей, и мы без них попытаемся напасть на их вежи». И когда переправились за Мерлу, встретились с половцами - ехал Обовлы Костукович с четырехстами воинами воевать на Русь, и тут помчались им навстречу на конях. Половцы же, по повелению божьему, обратились в бегство, и русские погнались за ними, и победили их тут, и возвратились восвояси.

В это же время Владимир Ярославич Галицкий, шурин Игорев, находился у Игоря, так как был изгнан отцом своим из Галича. Тот Владимир прежде всего отправился во Владимир к Роману, но Роман, боясь его отца, не разрешил ему поселиться у себя. Оттуда направился к Ингварю в Дорогобуж, и тот, из страха перед отцом его, не принял Владимира. И он оттуда поехал в Туров, к Святополку, и тот также не пустил его, к Давыду в Смоленск - и Давыд его не пустил, в Суздаль к Всеволоду, дяде своему. Но и там Владимир Галицкий не обрел покоя и пришел в Путивль, к зятю своему Игорю Святославичу. Тот же встретил его радушно и с честью великою и два года держал у себя, а на третий год примирил его с отцом и послал с ним сына своего, зятя Рюрикова, Святослава. <...>

В год 6692 (1184). Двинулся окаянный и безбожный и трижды проклятый Кончак с бесчисленными полками половецкими на Русь, надеясь захватить и пожечь огнем города русские, ибо нашел он некоего мужа басурманина, который стрелял живым огнем. Были у них и луки-самострелы, едва пятьдесят человек могли натянуть у них тетиву. Но всемилостивый господь бог противится гордецам и козни их разрушает. Кончак же, придя, стал на Хороле и послал с хитростью к Ярославу Всеволодовичу, предлагая ему мир. Ярослав же, не подозревая обмана, направил к половцам мужа своего Ольстина Олексича. А Святослав Всеволодович послал к Ярославу, говоря ему: «Брат мой, не верь им и своего мужа не посылай, я на них войной иду». Святослав Всеволодович и Рюрик Ростиславич со всеми полками своими без промедления двинулись на половцев. Рюрик и Святослав отрядили Владимира Глебовича в передовой полк и Мстислава Романовича с ним, а сами Рюрик и Святослав двинулись следом за ними. Когда они были в пути, встретились им купцы, шедшие навстречу из Половецкой земли, и сказали, что половцы стоят на Хороле. Святослав и Рюрик, услышав об этом, обрадовались и направились туда. А Владимир и Мстислав, узнав об этом, пришли на место, указанное купцами. Но когда пришли туда, где стояли половцы, то не увидели никого, ибо те перешли на другое место на берегу Хорола. Передовой же полк, переправившись через Хорол, поднялся на холм, чтобы оттуда заметить врага. А Кончак стоял в долине. И ехавшие по холмам миновали его, а другие полки половецкие - увидели и напали на них. Кончак же за их спиной бежал на ту сторону дороги, и лишь наложницу его захватили и того басурманина, у которого был живой огонь. И привели его к Святославу со всем устройством, а прочих воинов их, кого перебили, а кого взяли в плен, с конями и со множеством всякого оружия.

В год 6693 (1185). Даровал господь избавление - дал победу русским князьям, Святославу Всеволодовичу и великому князю Рюрику Ростиславичу, месяца марта в первый день. Узнав о бегстве Копчака, послали за ним следом Кунтугдыя с шестью тысячами воинов. Но тот, преследуя, не смог его догнать, ибо помешала распутица за Хоролом. Святослав же и великий князь Рюрик одержали победу по молитвам святых мучеников Бориса и Глеба и пошли каждый восвояси, славя бога в троице - отца и сына и святого духа.

А князь Ярослав Черниговский не пошел с братом своим Святославом, говоря так: «Я послал к половцам мужа своего Ольстина Олексича и не могу пойти войной на своего мужа»; этим и оправдался перед братом своим Святославом. Игорь же отвечал Святославову мужу: «Не дай бог отказаться от похода на поганых: поганые всем нам общий враг!» Потом стал совещаться Игорь с дружиной: каким путем поехать, чтобы соединиться с полками Святослава. Отвечала ему дружина: «Князь наш, не сможешь ты перелететь как птица: вот приехал к тебе муж от Святослава в четверг, а сам он идет из Киева в воскресенье, то как же ты сможешь, князь, догнать его?» Игорю не по душе пришлись эти слова дружины, хотел он ехать по степи прямиком, по берегу Сулы. Но была распутица, так что войско за целый день не смогло бы преодолеть и поля от края и до края, поэтому Игорь и не мог выступить со Святославом.

А на ту же весну князь Святослав послал Романа Нездиловича с берендеями на поганых половцев. С божьей помощью захватили вежи половецкие, много пленных и коней, двадцать первого апреля, на самый Великий день. В ту пору князь Святослав отправился по своим делам в землю вятичей, к Корачеву.

А в это время Игорь Святославич, внук Олегов, выступил из Новгорода месяца апреля в двадцать третий день, во вторник, позвав с собой брата Всеволода из Трубчевска, и Святослава Ольговича, племянника своего, из Рыльска, и Владимира, сына своего, из Путивля. И у Ярослава попросил на помощь Ольстина Олексича, Прохорова внука, с ковуями черниговскими. И так двинулись они медленно, на раскормленных конях, собирая войско свое. Когда подходили они к реке Донцу в вечерний час, Игорь, взглянув на небо, увидел, что солнце стоит словно месяц. И сказал боярам своим и дружине своей: «Видите ли? Что значит знамение это?» Они же все посмотрели, и увидели, и понурили головы, и сказали мужи: «Князь наш! Не сулит нам добра это знамение!» Игорь же отвечал: «Братья и дружина! Тайны божественной никто не ведает, а знамение творит бог, как и весь мир свой. А что нам дарует бог - на благо или на горе нам, - это мы увидим».

И, сказав так, переправился через Донец, и пришел к Осколу, и ждал там два дня брата своего Всеволода: тот шел другой дорогой из Курска. И оттуда пришли к Сальнице. Здесь приехали к ним разведчики, которых посылали ловить языка, и сказали, приехав: «Видели врагов, враги ваши во всем вооружении ездят, так что либо поезжайте без промедления, либо возвратимся домой: не удачное сейчас для нас время». Игорь же обратился к братии своей: «Если нам придется без битвы вернуться, то позор нам будет хуже смерти; так

будет же так, как нам бог даст». И, так порешив, ехали всю ночь.

Наутро же, в пятницу, в обеденное время, встретились с полками половецкими; успели подготовиться половцы: вежи свои отправили назад, а сами, собравшись от мала до велика, стали на противоположном берегу реки Сюурлий. А наши построились в шесть полков: Игорев полк посередине, а по правую руку - полк брата его Всеволода, по левую - Святослава, племянника его, перед этими полками - полк сына его Владимира и другой полк, Ярославов, - ковуи с Ольстином, а третий полк впереди - стрелки, собранные от всех князей. И так построили полки свои. И обратился Игорь к братии своей: «Братья! Этого мы искали, так дерзнем же!» И двинулись на половцев, возложив на бога надежды свои. И когда приблизились к реке Сюурлию, то выехали из половецких полков стрелки и, пустив по стреле на русских, ускакали. Еще не успели русские переправиться через реку Сюурлий, как обратились в бегство и те половецкие полки, которые стояли поодаль за рекой.

Святослав же Ольгович, и Владимир Игоревич, и Ольстин с ковуями-стрелками бросились их преследовать, а Игорь и Всеволод двигались медленно, держа строй своих полков. Передовые полки русских избивали половцев и хватали пленных. Половцы пробежали через вежи свои, а русские, достигнув веж, захватили там большой полон. Некоторые с захваченными пленниками лишь ночью вернулись к своим полкам. И когда собрались все полки, обратился Игорь к братии своей и к мужам своим: «Вот бог силой своей обрек врагов наших на поражение, а нам даровал честь и славу. Но видим мы бесчисленные полки половецкие - чуть ли не все половцы тут собрались. Так поедем же сейчас, ночью, а кто утром пустится преследовать нас, то разве все смогут: лишь лучшие из половецких конников переправятся, а нам самим - уж как бог даст». Но сказал Святослав Ольгович дядьям своим: «Далеко гнался я за половцами, и кони мои изнемогли; если мне сейчас ехать, то отстану по дороге». Согласился с ним Всеволод и предложил заночевать здесь. И сказал Игорь: «Не удивительно, братья, все обдумав, нам и смерть будет принять». И заночевали на том месте.

Когда же занялся рассвет субботнего дня, то начали подходить полки половецкие, словно лес. И не знали князья русские, кому из них против кого ехать - так много было половцев. И сказал Игорь: «Вот думаю, что собрали мы на себя всю землю Половецкую - Кончака, и Козу Бурновича, и Токсобича, Колобича, и Етебича, и Тертробича». И тогда, посоветовавшись, все сошли с коней, решив, сражаясь, дойти до реки Донца, ибо говорили: «Если поскачем - спасемся сами, а простых людей оставим, а это будет нам перед богом грех: предав их, уйдем. Но либо умрем, либо все вместе живы останемся». И сказав так, сошли с коней и двинулись с боем. Тогда по божьей воле ранили Игоря в руку, и омертвела его левая рука. И опечалились все в полку его: был у них воевода, и ранили его прежде других. И так ожесточенно сражались весь день до вечера, и многие были ранены и убиты в русских полках.

Когда же настала ночь субботняя, все еще шли они сражаясь. На рассвете же в воскресение вышли из повиновения ковуи и обратились в бегство. Игорь же в это время был на коне, так как был ранен, и поспешил к ним, пытаясь возвратить их к остальным полкам. Но заметив, что слишком отдалился он от своих, сняв шлем, поскакал назад к своему полку, ибо уже узнали бежавшие князя и должны были вернуться. Но так никто и не возвратился, только Михалко Юрьевич, узнав князя, вернулся. А с ковуями не бежал никто из бояр, только небольшое число простых воинов да кое-кто из дружинников боярских, а все бояре сражались в пешем строю, и среди них Всеволод, показавший немало мужества. Когда уже приблизился Игорь к своим полкам, половцы, помчавшись ему наперерез, захватили его на расстоянии одного перестрела от воинов его. И уже схваченный, Игорь видел брата своего Всеволода, ожесточенно бьющегося, и молил он у бога смерти, чтобы не увидеть гибели брата своего. Всеволод же так яростно бился, что и оружия ему не хватало. И сражались, обходя вокруг озеро.

И так в день святого воскресения низвел на нас господь гнев свой, вместо радости обрек нас на плач и вместо веселья - на горе на реке Каялы. Воскликнул тогда, говорят, Игорь: «Вспомнил я о грехах своих перед господом богом моим, что немало убийств и кровопролития совершил на земле христианской: как не пощадил я христиан, а предал разграблению город Глебов у Переяславля. Тогда немало бед испытали безвинные христиане: разлучаемы были отцы с детьми своими, брат с братом, друг с другом своим, жены с мужьями своими, дочери с матерями своими, подруга с подругой своей. И все были в смятении: тогда были полон и скорбь, живые мертвым завидовали, а мертвые радовались, что они, как святые мученики, в огне очистились от скверны этой жизни. Старцев пинали, юные страдали от жестоких и немилостивых побоев, мужей убивали и рассекали, женщин оскверняли. И все это сделал я, - воскликнул Игорь, - и недостоин я остаться жить! И вот теперь вижу отмщение от господа бога моего: где ныне возлюбленный мой брат? где ныне брата моего сын? где чадо, мною рожденное? где бояре, советники мои? где мужи-воители? где строй полков? Где кони и оружие драгоценное? Не всего ли этого лишен я теперь! И связанного предал меня бог в руки беззаконникам. Это все воздал мне господь за беззакония мои и за жестокость мою, и обрушились содеянные мною грехи на мою же голову. Неподкупен господь, и всегда справедлив суд его. И я не должен разделить участи живых. Но ныне вижу, что другие принимают венец мученичества, так почему же я -

один виноватый - не претерпел страданий за все это? Но, владыка господи боже мой, не отвергни меня навсегда, но какова будет воля твоя, господи, такова и милость нам, рабам твоим».

И тогда окончилась битва, и разлучены были пленники, и пошли половцы каждый к своим вежам. Игоря же взял в плен муж именем Чилбук из Тарголовцев, а Всеволода, брата его, захватил Роман Кзич, а Святослава Ольговича - Елдечук из Вобурцевичей, а Владимира - Копти из Улашевичей. Тогда же на поле битвы Кончак поручился за свата своего Игоря, ибо тот был ранен. И из стольких людей мало кто смог по счастливой случайности спастись, невозможно было скрыться беглецам - словно крепкими стенами окружены были полками половецкими. Но наших русских мужей пятнадцать убежало, а ковуев и того меньше, а остальные в море утонули.

В это время великий князь Святослав Всеволодович отправился в Карачев и собирал в Верхних землях воинов, намереваясь на все лето идти на половцев к Дону. Когда уже на обратном пути оказался Святослав у Новгорода-Северского, то услышал о братьях своих, что пошли они втайне от него на половцев, и был он этим очень раздосадован. Святослав в то время плыл в ладьях; когда же прибыл он в Чернигов, прибежал туда Беловод Просович и поведал Святославу о случившемся в Половецкой земле. Святослав, узнав об этом, вздохнул тяжело и сказал, утирая слезы: «О дорогая моя братия, и сыновья, и мужи земли Русской! Даровал мне бог победу над погаными, а вы, не удержав пыла молодости, отворили ворота на Русскую землю. Воля господня да будет во всем! И как я только что досадовал на Игоря, так теперь оплакиваю его, брата своего».

После этого послал Святослав сына своего Олега и Владимира в Посемье. Узнав о случившемся, пришли в смятение города посемские, и охватила их скорбь и печаль великая, какой никогда не бывало во всем Посемье, и в Новгороде-Северском, и во всей земле Черниговской: князья в плену, и дружина пленена или перебита. И метались люди в смятении, в городах брожение началось, и не милы были тогда никому и свои близкие, но многие забывали и о душе своей, печалясь о своих князьях. Затем послал Святослав к Давыду в Смоленск, со словами: «Сговаривались мы пойти на половцев и лето провести на берегах Дона, а теперь половцы победили Игоря, и брата его, и сына; так приезжай же, брат, охранять землю Русскую». Давыд же приплыл по Днепру, пришли и другие на помощь, и расположились у Треполя, а Ярослав с полками своими стоял в Чернигове.

Поганые же половцы, победив Игоря с братией, немало возгордились и собрали всех людей своих, чтобы пойти на Русскую землю. И начался у них спор; говорил Кончак: «Пойдем к Киеву, где была перебита братия наша и великий князь наш Боняк»; а Гза говорил: «Пойдем на Сейм, где остались их жены и дети: там для нас готовый полон собран, будем города забирать, никого не опасаясь». И так разделились надвое: Кончак пошел к Переяславлю, и окружил город, и бился там весь день. Владимир же Глебович, князь Переяславля, был храбр и силен в бою, выехал он из города и напал на врагов. И лишь немногие из дружины решились ехать за ним. Жестоко бился он и окружен был множеством половцев. Тогда остальные переяславцы, видя, как мужественно бьется их князь, выскочили из города и выручили князя своего, раненного тремя копьями. А славный воин этот, Владимир, тяжело раненный, въехал в город свой, утер мужественный пот за отчину свою. И послал Владимир к Святославу, и к Рюрику, и к Давыду, с просьбой: «Половцы у меня, так помогите же мне». Святослав послал к Давыду, а Давыд стоял у Треполя со смоленцами. Смоленцы же начали совещаться и сказали так: «Мы пришли к Киеву, если бы была там сеча - сражались бы, но зачем нам другой битвы искать, не можем - устали уже». А Святослав с Рюриком и с другими, пришедшими на помощь, пошли по Днепру против половцев, Давыд же возвратился назад со своими смоленцами. Половцы, услышав об этом, отступили от Переяславля. И, проходя мимо Римова, осадили его. Римовичи затворились в городе и заполнили все заборолы, и, по воле божьей, рухнули две городницы с людьми на сторону осаждавших. На остальных же горожан напал страх, кто из них выбежал из города и бился в болотах подле Римова, те и спаслись от плена, а кто остался в городе - тех всех пленили. Владимир же посылал к Святославу Всеволодичу и к Рюрику Ростиславичу, призывая их к себе на помощь. Но Святослав задержался, ожидая Давыда со смоленцами. И так опоздали князья русские и не догнали половцев. Половцы же, взяв город Римов, с полоном отправились восвояси, а князья вернулись по своим домам, печалясь о сыне своем Владимире Глебовиче, получившем тяжелые смертельные раны, и о христианах, взятых в полон погаными.

Вот так бог казнит нас за грехи наши, привел на нас поганых не для того, чтобы порадовать их, а нас наказывая и призывая к покаянию, чтобы мы отрешились от своих дурных деяний. И наказывает нас набегами поганых, чтобы мы, смирившись, опомнились и сошли с пагубного своего пути.

А иные половцы двинулись по другой стороне Сулы к Путивлю. Гза с большим войском разорил окрестности его и села пожег. Сожгли половцы и острог у Путивля и вернулись восвояси.

Игорь же Святославич в то время находился у половцев, и говорил он постоянно: «Я по делам своим заслужил поражение и по воле твоей, владыка господь мой, а не доблесть поганых сломила силу рабов твоих. Не стою я жалости, ибо за злодеяния свои обрек себя на несчастия, которые я и испытал». Половцы же, словно стыдясь доблести его, не чинили ему никакого зла, но приставили к нему пятнадцать стражей из числа своих соплеменников и пять сыновей людей именитых, и всего их было двадцать, но не ограничивали его свободы: куда хотел, туда ездил и с ястребом охотился, а своих слуг пять или шесть также ездило с ним. Те стражи его слушались и почитали, а если посылал он кого-либо куда-нибудь, то беспрекословно исполняли его желания. И попа привел из Руси к себе с причтом, не зная еще божественного промысла, но рассчитывая, что еще долго там пробудет. Однако избавил его господь по молитвам христиан, ибо многие печалились о нем и проливали слезы.

Когда же был он у половцев, то нашелся там некий муж, родом половчин, по имени Лавр. И пришла тому мысль благая, и сказал он Игорю: «Пойду с тобою в Русь». Игорь же сначала не поверил ему, к тому же лелеял он дерзкую надежду, как это свойственно юности, замышляя бежать в Русь вместе со своими мужами, и говорил: «Я, страшась бесчестия, не бросил тогда дружину свою, и теперь не могу бежать бесславным путем». С Игорем же были сын тысяцкого и конюший его, и те убеждали князя, говоря: «Беги, князь, в землю Русскую, если будет на то божья воля - спасешься». Но все не находилось удобного времени, какого он ждал. Однако, как говорили мы прежде, возвратились половцы из-под Переяславля, и сказали Игорю советчики его: «Не угоден богу твой дерзкий замысел: ты ищешь случая бежать вместе с мужами своими, а что же об этом не подумаешь: вот приедут половцы из похода, и, как слышали мы, собираются они перебить и тебя, князь, и мужей твоих, и всех русских. И не будет тебе ни славы, ни самой жизни». Запал князю Игорю в сердце совет их; испугавшись возвращения половцев, решил он бежать.

Но нельзя ему было бежать ни днем, ни ночью, потому что стерегли его стражи, но показалось ему самым удобным время на заходе солнца. И послал Игорь к Лавру конюшего своего, веля передать: «Переезжай на тот берег Тора с конем поводным», ибо решился он бежать с Лавром в Русь. Половцы же в это время напились кумыса. Когда стало смеркаться, пришел конюший и доложил князю своему Игорю, что ждет его Лавр. Встал Игорь в страхе и в смятении, поклонился образу божьему и кресту честному, говоря: «Господи, в сердцах читающий! О, если бы ты спас меня, владыка, недостойного!» И, взяв с собой крест и икону, поднял стену шатра и вылез из него, а стражи тем временем забавлялись и веселились, думая, что князь спит. Он же, подойдя к реке, перебрался на другой берег, сел на коня, и так поехали они с Лавром через вежи.

Принес ему господь избавление это в пятницу вечером. И шел Игорь пешком до города Донца одиннадцать дней, а оттуда - в свой Новгород, и все обрадовались ему. Из Новгорода отправился он к брату своему Ярославу в Чернигов, прося помочь ему в обороне Посемья. Обрадовался Игорю. Ярослав и обещал помощь. Оттуда направился Игорь в Киев, к великому князю Святославу, и рад был Игорю Святослав, а также и Рюрик, сват его.

Перевод О. В. Творогова

А в это время Игорь Святославич, внук Олегов, выступил из Новгорода месяца апреля в двадцать третий день, во вторник, позвав с собой брата Всеволода из Трубчевска, и Святослава Ольговича, племянника своего, из Рыльска, и Владимира, сына своего, из Путивля. И у Ярослава попросил в помощь Ольстина Олексича, Прохорова внука, с ковуями черниговскими. И так двинулись они медленно, на раскормленных конях, собирая войско свое. Когда подошли они к реке Донцу в вечерний час, Игорь, взглянув на небо, увидел, что солнце стоит словно месяц. И сказал боярам своим и дружине своей: “Видите ли? Что значит знамение это?” Они же все посмотрели, и увидели, и понурили головы, и сказали мужи: “Князь наш! Не сулит нам добра это знамение!” Игорь же отвечал: “Братья и дружина! Тайны божественной никто не ведает, а знаменье творит бог, как и весь мир свой. А что нам дарует бог - на благо это или на горе нам - это мы увидим”.

И, сказав так, переправился через Донец, и подошел к Осколу, и ждал там два дня брата своего Всеволода: тот шел другой дорогой из Курска. И оттуда двинулись к Сальнице. Здесь приехали к ним разведчики, которых посылали ловить “языка”, и сказали приехавшие: “Видели врагов, враги ваши во всем вооружении ездят, так что либо поезжайте без промедления, либо возвратимся домой: не подходящее сейчас для нас время”. Игорь же обратился к братии своей: “Если нам придется, не приняв боя, вернуться, то позор нам будет хуже смерти; пусть же будет так, как нам бог даст”. И, порешив так, ехали всю ночь,

Наутро же, в пятницу, в обеденное время, встретились с полками половецкими; успели подготовиться половцы: вежи свои отправили назад, а сами, собравшись от мала до велика, стали на противоположном берегу реки Сюурлий. А наши построились в шесть полков: Игорев полк посередине, а по правую руку - полк брата его Всеволода, по левую - Святослава, племянника его, перед этими полками полк сына его Владимира и другой полк, Ярославов, - ковуи с Ольстином, а третий полк впереди - стрелки, собранные от всех князей. И так построили полки свои. И обратился Игорь к братии своей: “Братья! Этого мы искали, так дерзнем же!” И двинулись на половцев, возложив на бога надежды свои. И когда приблизились к реке Сюурлию, то выехали из половецких полков стрелки и, пустив по стреле в сторону русских, ускакали. Еще не успели русские переправиться через реку Сюурлий, как обратились в бегство и те половецкие полки, которые стояли поодаль за рекой.

Святослав же Ольгович, и Владимир Игоревич, и Ольстин с ковуями-стрелками бросились их преследовать, а Игорь и Всеволод двигались медленно, держа строй своих полков. Передовые отряды русских избивали половцев и хватали пленных. Половцы пробежали через вежи свои, а русские, доскакав до веж, захватили там большой полон. Некоторые с захваченными пленниками лишь ночью вернулись к своим полкам. И когда собрались все полки, обратился Игорь к братии своей и к мужам своим: “Вот бог силой своей обрек врагов наших на поражение, а нам даровал честь и славу. Но видим мы бесчисленные полки половецкие - чуть ли не все половцы тут собрались. Так поедем же сейчас, ночью, а кто утром пустится преследовать пас, то разве все смогут: лишь лучшие из половецких конников переправятся, а уж нам самим - как бог даст”. Но сказал Святослав Ольгович дядьям своим: “Далеко гнался я за половцами, и кони мои изнемогли; если мне сейчас ехать, то отстану по дороге”. Согласился с ним Всеволод и предложил заночевать здесь. И сказал Игорь: “Не удивительно будет, мудрые, братья мои, и умереть тут”. И легли здесь.

Когда же занялся рассвет субботнего дня, то начали подступать полки половецкие, словно лес. И не знали князья русские, кому из них против кого ехать, - так много было половцев. И сказал Игорь: “Вот думаю, что собрали мы на себя всю землю Половецкую - Кончака, и Козу Бурновича, и Токсобича, Колобича, и Етебича, и Тертробича”. И тогда, посоветовавшись, все сошли с коней, решив, сражаясь, дойти до реки Донца, ибо говорили: “Если поскачем - спасемся сами, а простых людей оставим, а это будет нам перед богом грех: предав их, уйдем. Но либо умрем, либо все вместе живы останемся”. И, сказав так, сошли с копей и двинулись с боем. Тогда по божьей воле ранили Игоря в руку, и омертвела его левая рука. И опечалились все в полку его: был у них воевода и ранили его прежде других. И так ожесточенно сражались весь день до вечера, и многие были ранены и убиты в русских полках.

Когда же настала ночь субботняя, все еще шли они, сражаясь. На рассвете же в воскресенье вышли из повиновения ковуи и обратились в бегство. Игорь же в это время был на коне, так как был ранен, и поспешил к ним, пытаясь возвратить их к остальным полкам. Но, заметив, что слишком отдалился от своих, снял шлем и поскакал назад к своему полку, ибо уже узнали князя и должны были вернуться. Но так никто и не возвратился, только Михалко Юрьевич, узнав князя, вернулся. А с ковуями не бежал никто из бояр. только немного простых воинов да кое-кто из дружинников боярских, а все бояре сражались в пешем строю, и среди них Всеволод, показавший немало мужества. Когда уже приблизился Игорь к своим полкам, половцы, помчавшись ему наперерез, захватили его на расстоянии одного перестрела от воинов его. И, уже схваченный, Игорь видел брата своего. Всеволода, ожесточенно сражающегося, и молил он у бога смерти себе, чтобы не увидеть гибели брата своего. Всеволод же так яростно бился, что и оружия ему не хватало. И сражались, обходя вокруг озеро.

И так в день святого воскресенья низвел на нас господь гнев свой, вместо радости обрек нас на плач и вместо веселья - на горе на реке Каялы. Воскликнул тогда, говорят, Игорь: “Вспомнил я о грехах своих перед господом богом моим, что немало убийств и кровопролития совершил на земле христианской: как не пощадил я христиан, а предал разграблению город Глебов у Переяславля. Тогда немало страданий испытали безвинные христиане: разлучаемы были отцы с детьми своими, брат с братом, друг с другом своим, жены с мужьями своими, дочери с матерями своими, подруга с подругой своей. И все были в смятении: тогда были полон и скорбь, живые мертвым завидовали, а мертвые радовались. что они, как святые мученики, в огне очистились от скверны этой жизни. Старцев пинали, юные страдали от жестоких и немилосердных побоев, мужей убивали и рассекали, женщин оскверняли. И все это сделал я, - воскликнул Игорь, - и недостоин я остаться жить!

И вот теперь вижу отмщение от господа бога моего: где ныне возлюбленный мой брат? Где ныне брата моего сын? Где чадо, мною рожденное? Где бояре, советники мои? Где мужи-воители? Где строй полков? Где кони и оружие бесценное? Не всего ли этого лишился я теперь, и, связанного, предал меня бог в руки беззаконникам. Это все воздал мне господь за беззакония мои и за жестокость мою, и обрушились содеянные мною грехи на мою же голову. Неподкупен господь, и всегда справедлив суд его. И я не должен разделить участи живых. Но теперь вижу, что другие обретают венец мученичества, так почему же я - один виноватый - не претерпел страданий за все это? Но, владыка господь бог мой, не отвергни меня навсегда, но какова будет воля твоя, господи, такова и милость нам, рабам твоим”.

И тогда окончилась битва, и разлучены были пленники, и пошли половцы каждый к своим вежам. Игоря же взял в плен муж именем Чилбук из Тарголовцев, а Всеволода, брата его, захватил Роман Кзич, а Святослава Ольговича - Елдечук из Вобурцевичей, а Владимира - Копти из Улашевичей. Тогда же на поле битвы Кончак поручился за свата своего Игоря, ибо тот был ранен. И из стольких людей мало кто смог по счастливой случайности спастись, невозможно было скрыться беглецам - словно крепкими стенами окружены были полками половецкими. Но наших русских мужей около пятнадцати убежало, а ковуев и того меньше, а остальные в море утонули.

В это время великий князь Святослав Всеволодович отправился в Карачев и собирал в верхних землях воинов, намереваясь на все лето идти на половцев к Дону. Когда уже на обратном пути оказался Святослав у Новгорода-Северского, то услышал о братьях своих, что пошли они втайне от него на половцев, и был он этим очень раздосадован. Святослав в то время плыл в ладьях; когда же прибыл он в Чернигов, прибежал туда Беловод Просович и поведал Святославу о случившемся в Половецкой земле. Святослав, узнав обо всем, вздохнул тяжело и сказал, утирая слезы: “О дорогая моя братия, и сыновья, и мужи земли Русской! Даровал мне бог победу над погаными, а вы, не сдержав пыла молодости, отворили ворота на Русскую землю. И как я только что досадовал на Игоря, так теперь оплакиваю его, брата своего”.

После этого послал Святослав сына своего Олега и Владимира в Посемье. Узнав о случившемся, пришли в смятение города посемские, и охватила их скорбь и печаль великая, какой никогда не бывало во всем Посемье, и в Новгороде-Северском, и во всей земле Черниговской: князья в плену и дружина пленена или перебита. И метались люди в смятенье, в городах смуты начались, и не милы были тогда никому и свои близкие, но многие забывали и о душе своей, печалясь о своих князьях. Затем послал Святослав к Давыду в Смоленск, со словами: “Сговаривались мы пойти на половцев и лето провести на берегах Дона, а теперь половцы победили Игоря, и брата его, и сына; так приезжай же, брат, охранять землю Русскую”. Давыд же приплыл по Днепру, пришли и другие на помощь и стали у Треполя, а Ярослав с полками своими стоял в Чернигове.

Поганые же половцы, победив Игоря с братией, немало возгордились и собрали всех людей своих, чтобы пойти на Русскую землю. И начался у них спор. Говорил Кончак: “Пойдем к Киеву, где была перебита братия наша и великий князь наш Боняк”. А Гза говорил: “Пойдем на Сейм, где остались их жены и дети: там для нас готовый полон собран, будем города захватывать, никого не опасаясь”. И так разделились надвое: Кончак пошел к Переяславлю, и окружил город, и бился там весь день. Владимир же Глебович, князь Переяславля, был храбр и силен в бою. Выехал он из города и напал на врагов, и лишь немногие из дружины решились ехать за ним. Жестоко бился он и был окружен множеством половцев. Тогда остальные переяславцы, видя, как мужественно бьется их князь, выскочили из города и выручили князя своего, раненного тремя копьями. А славный воин этот, Владимир, тяжело раненный, въехал в город свой, утер мужественный пот за отчизну свою. И послал Владимир к Святославу и к Давыду с просьбой: “Половцы у меня, так помогите же мне”. Святослав послал к Давыду, а Давыд стоял у Треполя со смоленцами. Смоленцы же начали совещаться и сказали так: “Мы пришли к Киеву, если бы была там сеча - сражались бы, но зачем нам другой битвы искать, не можем - устали уже”. А Святослав с Рюриком и с другими, пришедшими на помощь, пошли по Днепру против половцев; Давыд же возвратился назад со своими смоленцами. Половцы, услышав об этом, отступили от Переяславля. И, проходя мимо Римова, осадили его. Римовичи затворились в городе и заполнили все заборолы, и, по воле божьей, рухнули две городницы с людьми на сторону осаждавших. На остальных же горожан напал страх. Кто из них выбежал из города и бился в болотах подле Римова, те и спаслись от плена, а кто остался в городе - тех всех пленили. Владимир же посылал к Святославу Всеволодовичу и к Рюрику Ростиславичу, призывая их к себе на помощь. Но Святослав задержался, ожидая Давыда со смоленцами. И гак опоздали князья русские и не догнали половцев. Половцы же, взяв город Римов, с полоном отправились восвояси, а князья вернулись по своим домам, печалясь о сыне своем Владимире Глебовиче, получившем тяжелые смертельные раны, и о христианах, взятых в полон погаными.

Вот так бог казнит нас за грехи наши, привел на нас поганых не для того, чтобы порадовать их, а, нас наказывая и призывая к покаянию, чтобы мы отрешились от своих дурных деяний. И наказывает нас набегами поганых, чтобы мы, смирившись, опомнились и сошли с пагубного своего пути.

А иные половцы двинулись по другой стороне <Сулы> к Путивлю. Гза с большим войском разорил окрестности его и села пожег. Сожгли половцы и острог у Путивля и вернулись восвояси.

Игорь же Святославич в то время находился у половцев, и говорил он постоянно: “Я по делам своим заслужил поражение, и по воле твоей, владыка господь мой, а не доблесть поганых сломила силу рабов твоих. Не стою я жалости, ибо за злодеяния свои обрек себя на несчастия, которые я и испытал”. Половцы же, словно стыдясь доблести его, не чинили ему никакого зла, но приставили к нему пятнадцать стражей из числа своих соплеменников и пять сыновей людей именитых, и всего их было двадцать, но не ограничивали его свободы: куда хотел, туда ездил и с ястребом охотился, а своих слуг пять или шесть также ездило с ним. Те стражи его слушались и почитали, а если посылал он кого-нибудь, то беспрекословно исполняли его желания И попа привел из Руси к себе с причтом, не зная еще божественного промысла, но рассчитывая, что еще долго там пробудет. Однако избавил его господь по молитвам христиан, ибо многие печалились о нем и проливали слезы.

Когда же был он у половцев, то нашелся там некий муж, родом половчин, по имени Лавр. И пришла тому мысль благая, и сказал он Игорю: “Пойду с тобою в Русь”. Игорь же сначала не поверил ему, к тому же лелеял он дерзкую надежду, как это свойственно юности, замышляя бежать в Русь вместе со своими мужами, и говорил: “Я, страшась бесчестия, не бросил тогда дружину свою и теперь не могу бежать бесславным путем”. С Игорем же были сын тысяцкого и конюший его, и те убеждали князя, говоря: “Беги, князь, в землю Русскую, если будет на то божья воля - спасешься”. Но все не находилось удобного времени, какого он ждал. Однако, как говорили мы прежде, возвратились половцы из-под Переяславля, и сказали Игорю советчики его: “Не угоден богу твой дерзкий замысел: ты ищешь случая бежать вместе с мужами своими, а что же об этом не подумаешь: вот приедут половцы из похода, и, как слышали мы, собираются они перебить и тебя, князь, и мужей твоих, и всех русских. И не будет тебе ни славы, ни самой жизни”. Запал князю Игорю в сердце совет их; испугавшись возвращения половцев, решил он бежать.

Но нельзя ему было бежать ни днем, ни ночью, потому что стерегли его стражи, но посчитал он самым подходящим время на заходе солнца. И послал Игорь к Лавру конюшего своего, ведя передать: “Переезжай на тот берег Тора с конем поводным”, - ибо решился он бежать с Лавром на Русь. Половцы же в это время напились кумыса. Когда стало смеркаться, пришел конюший и сообщил князю своему Игорю, что ждет его Лавр. Встал Игорь в страхе и в смятении, поклонился образу божьему и кресту честному, говоря: “Господи, в сердцах читающий! О, если бы ты спас меня, владыка, недостойного!” И, взяв с собой крест и икону, поднял стену шатра и вылез из него, а стражи тем временем забавлялись и веселились, думая, что князь спит. Он же, подойдя к реке, перебрался на другой берег, сел на коня, и так поехали они с Лавром через вежи.

Принес ему господь избавление это в пятницу вечером. И шел Игорь пешком до города Донца одиннадцать дней, а оттуда - в свой Новгород, и все обрадовались ему. Из Новгорода отправился он к брату своему Ярославу в Чернигов, прося помочь ему в обороне Посемья. Обрадовался Игорю Ярослав и обещал помощь. Оттуда направился Игорь в Киев, к великому князю Святославу, и рад был Игорю Святослав, а также и Рюрик, сват его.