Краткое содержание сказки уроки французского. Распутин, анализ произведения уроки французского. Значение творчества Распутина

Распутин Валентин

Уроки французского

Валентин Распутин

УРОКИ ФРАНЦУЗСКОГО

{Анастасии Прокопъевне Копыловой}

Странно: почему мы так же, как и перед родителями, всякий раз чувствуем свою вину перед учителями? И не за то вовсе, что было в школе, - нет, а за то, что сталось с нами после.

Я пошел в пятый класс в сорок восьмом году. Правильней сказать, поехал: у нас в деревне была только начальная школа, поэтому, чтобы учиться дальше, мне пришлось снаряжаться из дому за пятьдесят километров в райцентр. За неделю раньше туда съездила мать, уговорилась со своей знакомой, что я буду квартировать у нее, а в последний день августа дядя Ваня, шофер единственной в колхозе полуторки, выгрузил меня на улице Подкаменной, где мне предстояло жить, помог занести в дом узел с постелью, ободряюще похлопал на прощанье по плечу и укатил. Так, в одиннадцать лет, началась моя самостоятельная жизнь.

Голод в тот год еще не отпустил, а нас у матери было трое, я самый старший. Весной, когда пришлось особенно туго, я глотал сам и заставлял глотать сестренку глазки проросшей картошки и зерна овса и ржи, чтобы развести посадки в животе, - тогда не придется все время думать о еде. Все лето мы старательно поливали свои семена чистой ангарской водичкой, но урожая почему-то не дождались или он был настолько мал, что мы его не почувствовали. Впрочем, я думаю, что затея эта не совсем бесполезная и человеку когда-нибудь еще пригодится, а мы по неопытности что-то там делали неверно.

Трудно сказать, как решилась мать отпустить меня в район (райцентр у нас называли районом). Жили мы без отца, жили совсем плохо, и она, видно, рассудила, что хуже уже не будет - некуда. Учился я хорошо, в школу ходил с удовольствием и в деревне признавался за грамотея: писал за старух и читал письма, перебрал все книжки, которые оказались в нашей неказистой библиотеке, и по вечерам рассказывал из них ребятам всякие истории, больше того добавляя от себя. Но особенно в меня верили, когда дело касалось облигаций. Их за войну у людей скопилось много, таблицы выигрышей приходили часто, и тогда облигации несли ко мне. Считалось, что у меня счастливый глаз. Выигрыши и правда случались, чаще всего мелкие, но колхозник в те годы рад был любой копейке, а тут из моих рук сваливалась и совсем нечаянная удача. Радость от нее невольно перепадала и мне. Меня выделяли из деревенской ребятни, даже подкармливали; однажды дядя Илья, в общем-то скупой, прижимистый старик, выиграв четыреста рублей, сгоряча нагреб мне ведро картошки - под весну это было немалое богатство.

И все потому же, что я разбирался в номерах облигаций, матери говорили:

Башковитый у тебя парень растет. Ты это... давай учи его. Грамота зря не пропадет.

И мать, наперекор всем несчастьям, собрала меня, хотя до того никто из нашей деревни в районе не учился. Я был первый. Да я и не понимал, как следует, что мне предстоит, какие испытания ждут меня, голубчика, на новом месте.

Учился я и тут хорошо. Что мне оставалось? - затем я сюда и приехал, другого дела у меня здесь не было, а относиться спустя рукава к тому, что на меня возлагалось, я тогда еще не умел. Едва ли осмелился бы я пойти в школу, останься у меня невыученным хоть один урок, поэтому по всем предметам, кроме французского, у меня держались пятерки.

С французским у меня не ладилось из-за произношения. Я легко запоминал слова и обороты, быстро переводил, прекрасно справлялся с трудностями правописания, но произношение с головой выдавало все мое ангарское происхождение вплоть до последнего колена, где никто сроду не выговаривал иностранных слов, если вообще подозревал об их существовании. Я шпарил по-французски на манер наших деревенских скороговорок, половину звуков за ненадобностью проглатывая, а вторую половину выпаливая короткими лающими очередями. Лидия Михайловна, учительница французского, слушая меня, бессильно морщилась и закрывала глаза. Ничего подобного опа, конечно, не слыхивала. Снова и снова она показывала, как произносятся носовые, сочетания гласных, просила повторить - я терялся, язык у меня во рту деревенел и не двигался. Все было впустую. Но самое страшное начиналось, когда я приходил из школы. Там я невольно отвлекался, все время вынужден был что-то делать, там меня тормошили ребята, вместе с ними - хочешь не хочешь приходилось двигаться, играть, а на уроках - paботать. Но едва я оставался один, сразу наваливалась тоска - тоска по дому, по деревне. Никогда раньше даже на день я не отлучался из семьи и, конечно, не был готов к тому, чтобы жить среди чужих людей. Так мне было плохо, так горько и постыло! - хуже всякой болезни. Хотелось только одного, мечталось об одном - домой и домой. Я сильно похудел; мать, приехавшая в конце сентября, испугалась за меня. При ней я крепился, не жаловался и не плакал, но, когда она стала уезжать, не выдержал и с ревом погнался за машиной. Мать махала мне рукой из кузова, чтобы я отстал, не позорил себя и ее, я ничего не понимал. Тогда она решилась и остановила машину.

Собирайся, - потребовала она, когда я подошел. Хватит, отучился, поедем домой.

Я опомнился и убежал.

Но похудел я не только из-за тоски по дому. К тому же еще я постоянно недоедал. Осенью, пока дядя Ваня возил на своей полуторке хлеб в Заготзерно, стоявшее неподалеку от райцентра, еду мне присылали довольно часто, примерно раз в неделю. Но вся беда в том, что мне ее не хватало. Ничего там не было, кроме хлеба и картошки, изредка мать набивала в баночку творогу, который у кого-то под что-то брала: корову она не держала. Привезут кажется много, хватишься через два дня - пусто. Я очень скоро стал замечать, что добрая половина моего хлеба куда-то самым таинственным образом исчезает. Проверил - так и есть: был нету. То же самое творилось с картошкой. Кто потаскивал - тетя Надя ли, крикливая, замотанная женщина, которая одна мыкалась с тремя ребятишками, кто-то из ее старших девчонок или младший, Федька, - я не знал, я боялся даже думать об этом, не то что следить. Обидно было только, что мать ради меня отрывает последнее от своих, от сестренки с братишкой, а оно все равно идет мимо. Но я заставил себя смириться и с этим. Легче матери не станет, если она услышит правду.

Голод здесь совсем не походил на голод в деревне. Там всегда, и особенно осенью, можно было что-то перехватить, сорвать, выкопать, поднять, в Ангаре ходила рыба, в лесу летала птица. Тут для меня все вокруг было пусто: чужие люди, чужие огороды, чужая земля. Небольшую речушку на десять рядов процеживали бреднями. Я как-то в воскресенье просидел с удочкой весь деы и поймал трех маленьких, с чайную ложку, пескариков - от такой рыбалки тоже не раздобреешь. Больше не ходил - что зря время переводить! По вечерам околачивался у чайной, на базаре, запоминая, что почем продают, давился слюной и шел ни с чем обратно. На плите у тети Нади стоял горячий чайник; пошвыркав гольного кипяточку и согрев желудок, ложился спать. Утром опять в школу. Так и дотягивал до того счастливого часа, когда к воротам подъезжала полуторка и в дверъ стучал дядя Ваня. Наголодавшись и зная, что харч мой все равно долго не продержится, как бы я его ни экономил, я наедался до отвала, до рези и животе, а затем, через день или два, снова подсаживал зубы на полку.

Распутин Валентин

Уроки французского

Валентин Распутин

УРОКИ ФРАНЦУЗСКОГО

{Анастасии Прокопъевне Копыловой}

Странно: почему мы так же, как и перед родителями, всякий раз чувствуем свою вину перед учителями? И не за то вовсе, что было в школе, - нет, а за то, что сталось с нами после.

Я пошел в пятый класс в сорок восьмом году. Правильней сказать, поехал: у нас в деревне была только начальная школа, поэтому, чтобы учиться дальше, мне пришлось снаряжаться из дому за пятьдесят километров в райцентр. За неделю раньше туда съездила мать, уговорилась со своей знакомой, что я буду квартировать у нее, а в последний день августа дядя Ваня, шофер единственной в колхозе полуторки, выгрузил меня на улице Подкаменной, где мне предстояло жить, помог занести в дом узел с постелью, ободряюще похлопал на прощанье по плечу и укатил. Так, в одиннадцать лет, началась моя самостоятельная жизнь.

Голод в тот год еще не отпустил, а нас у матери было трое, я самый старший. Весной, когда пришлось особенно туго, я глотал сам и заставлял глотать сестренку глазки проросшей картошки и зерна овса и ржи, чтобы развести посадки в животе, - тогда не придется все время думать о еде. Все лето мы старательно поливали свои семена чистой ангарской водичкой, но урожая почему-то не дождались или он был настолько мал, что мы его не почувствовали. Впрочем, я думаю, что затея эта не совсем бесполезная и человеку когда-нибудь еще пригодится, а мы по неопытности что-то там делали неверно.

Трудно сказать, как решилась мать отпустить меня в район (райцентр у нас называли районом). Жили мы без отца, жили совсем плохо, и она, видно, рассудила, что хуже уже не будет - некуда. Учился я хорошо, в школу ходил с удовольствием и в деревне признавался за грамотея: писал за старух и читал письма, перебрал все книжки, которые оказались в нашей неказистой библиотеке, и по вечерам рассказывал из них ребятам всякие истории, больше того добавляя от себя. Но особенно в меня верили, когда дело касалось облигаций. Их за войну у людей скопилось много, таблицы выигрышей приходили часто, и тогда облигации несли ко мне. Считалось, что у меня счастливый глаз. Выигрыши и правда случались, чаще всего мелкие, но колхозник в те годы рад был любой копейке, а тут из моих рук сваливалась и совсем нечаянная удача. Радость от нее невольно перепадала и мне. Меня выделяли из деревенской ребятни, даже подкармливали; однажды дядя Илья, в общем-то скупой, прижимистый старик, выиграв четыреста рублей, сгоряча нагреб мне ведро картошки - под весну это было немалое богатство.

И все потому же, что я разбирался в номерах облигаций, матери говорили:

Башковитый у тебя парень растет. Ты это... давай учи его. Грамота зря не пропадет.

И мать, наперекор всем несчастьям, собрала меня, хотя до того никто из нашей деревни в районе не учился. Я был первый. Да я и не понимал, как следует, что мне предстоит, какие испытания ждут меня, голубчика, на новом месте.

Учился я и тут хорошо. Что мне оставалось? - затем я сюда и приехал, другого дела у меня здесь не было, а относиться спустя рукава к тому, что на меня возлагалось, я тогда еще не умел. Едва ли осмелился бы я пойти в школу, останься у меня невыученным хоть один урок, поэтому по всем предметам, кроме французского, у меня держались пятерки.

С французским у меня не ладилось из-за произношения. Я легко запоминал слова и обороты, быстро переводил, прекрасно справлялся с трудностями правописания, но произношение с головой выдавало все мое ангарское происхождение вплоть до последнего колена, где никто сроду не выговаривал иностранных слов, если вообще подозревал об их существовании. Я шпарил по-французски на манер наших деревенских скороговорок, половину звуков за ненадобностью проглатывая, а вторую половину выпаливая короткими лающими очередями. Лидия Михайловна, учительница французского, слушая меня, бессильно морщилась и закрывала глаза. Ничего подобного опа, конечно, не слыхивала. Снова и снова она показывала, как произносятся носовые, сочетания гласных, просила повторить - я терялся, язык у меня во рту деревенел и не двигался. Все было впустую. Но самое страшное начиналось, когда я приходил из школы. Там я невольно отвлекался, все время вынужден был что-то делать, там меня тормошили ребята, вместе с ними - хочешь не хочешь приходилось двигаться, играть, а на уроках - paботать. Но едва я оставался один, сразу наваливалась тоска - тоска по дому, по деревне. Никогда раньше даже на день я не отлучался из семьи и, конечно, не был готов к тому, чтобы жить среди чужих людей. Так мне было плохо, так горько и постыло! - хуже всякой болезни. Хотелось только одного, мечталось об одном - домой и домой. Я сильно похудел; мать, приехавшая в конце сентября, испугалась за меня. При ней я крепился, не жаловался и не плакал, но, когда она стала уезжать, не выдержал и с ревом погнался за машиной. Мать махала мне рукой из кузова, чтобы я отстал, не позорил себя и ее, я ничего не понимал. Тогда она решилась и остановила машину.

Собирайся, - потребовала она, когда я подошел. Хватит, отучился, поедем домой.

Я опомнился и убежал.

Но похудел я не только из-за тоски по дому. К тому же еще я постоянно недоедал. Осенью, пока дядя Ваня возил на своей полуторке хлеб в Заготзерно, стоявшее неподалеку от райцентра, еду мне присылали довольно часто, примерно раз в неделю. Но вся беда в том, что мне ее не хватало. Ничего там не было, кроме хлеба и картошки, изредка мать набивала в баночку творогу, который у кого-то под что-то брала: корову она не держала. Привезут кажется много, хватишься через два дня - пусто. Я очень скоро стал замечать, что добрая половина моего хлеба куда-то самым таинственным образом исчезает. Проверил - так и есть: был нету. То же самое творилось с картошкой. Кто потаскивал - тетя Надя ли, крикливая, замотанная женщина, которая одна мыкалась с тремя ребятишками, кто-то из ее старших девчонок или младший, Федька, - я не знал, я боялся даже думать об этом, не то что следить. Обидно было только, что мать ради меня отрывает последнее от своих, от сестренки с братишкой, а оно все равно идет мимо. Но я заставил себя смириться и с этим. Легче матери не станет, если она услышит правду.

Голод здесь совсем не походил на голод в деревне. Там всегда, и особенно осенью, можно было что-то перехватить, сорвать, выкопать, поднять, в Ангаре ходила рыба, в лесу летала птица. Тут для меня все вокруг было пусто: чужие люди, чужие огороды, чужая земля. Небольшую речушку на десять рядов процеживали бреднями. Я как-то в воскресенье просидел с удочкой весь деы и поймал трех маленьких, с чайную ложку, пескариков - от такой рыбалки тоже не раздобреешь. Больше не ходил - что зря время переводить! По вечерам околачивался у чайной, на базаре, запоминая, что почем продают, давился слюной и шел ни с чем обратно. На плите у тети Нади стоял горячий чайник; пошвыркав гольного кипяточку и согрев желудок, ложился спать. Утром опять в школу. Так и дотягивал до того счастливого часа, когда к воротам подъезжала полуторка и в дверъ стучал дядя Ваня. Наголодавшись и зная, что харч мой все равно долго не продержится, как бы я его ни экономил, я наедался до отвала, до рези и животе, а затем, через день или два, снова подсаживал зубы на полку.

Однажды, еще в сентябре, Федька спросил у меня:

Ты в "чику" играть не боишься?

В какую "чику"? - не понял я.

Игра такая. На деньги. Если деньги есть, пойдем сыграем.

И у меня нету. Пойдем так, хоть посмотрим. Увидишъ, как здорово.

Федька повел меня за огороды. Мы прошли по краю продолговатого, грядой, холма, сплошь заросшего крапивой, уже черной, спутанной, с отвисшими ядовитыми гроздьями семян, перебрались, прыгая по кучам, через старую свалку и в низинке, на чистой и ровной небольшой поляне, увидели ребят. Мы подошли. Ребята насторожились. Все они были примерно тех же лет, что и я, кроме одного - рослого и крепкого, заметного своей силой и властью, пария с длинной рыжей челкой. Я вспомнил: он ходил в седьмой класс.

Этого еще зачем привел? - недовольно сказал oн Федьке.

Он свой, Вадик, свой, - стал оправдываться Федька. - Он у нас живет.

Играть будешь? - спросил меня Вадик.

Денег нету.

Гляди не вякни кому, что мы здесь.

Вот еще! - обиделся я.

Больше на меня не обращали внимания, я отошел в сторонку и стал наблюдать. Играли не все - то шестеро, то семеро, остальные только глазели, болея в основном за Вадика. Хозяйничал здесь он, это я понял сразу.

Разобраться в игре ничего не стоило. Каждый выкладывал на кон по десять копеек, стопку монет решками вверх опускали на площадку, ограниченную жирной чертой метрах в двух от кассы, а с другой стороны, от валуна, вросшего в землю и служившего упором для передней ноги, бросали круглую каменную шайбу. Бросать ее надо было с тем расчетом, чтобы она как можно ближе подкатилась к черте, но не вышла за нее, - тогда ты получал право первым разбивать кассу. Били всё той же шайбой, стараясь перевернуть. монеты на орла. Перевернул - твоя, бей дальше, нет - отдай это право следующему. Но важней всего считалось еще при броске накрыть шайбой монеты, и если хоть одна из них оказывалась на орле, вся касса без разговоров переходила в твой карман, и игра начиналась снова.

Это был сорок восьмой год, тогда главному герою рассказа едва исполнилось одиннадцать лет. Мальчик благополучно отучился в четырех классах школы, но получить дальнейшее образование не имел возможности: для продолжения обучения нужно было уезжать в город.

То были тяжелы послевоенные годы, семья ребенка осталась без отца, мать его едва сводила концы с концами в попытке прокормить троих детей. Голодали все. Однако вопреки всему он все-таки смог достойно обучиться грамоте и в деревне слыл грамотеем.

Ребенок часто читал для пожилых людей, помогал писать письма и, что более важно, немного разбирался в облигациях, из-за чего часто помогал деревенским выигрывать деньги, пусть и небольшие. Те в благодарность иногда подкармливали ребенка.

Понимая, что у сына ее есть большой потенциал к учебе, и ежедневно слушая наказания других людей, в конце концов мать главного героя решилась отправить его учиться дальше. Да, жить было не на что, но и хуже быть уже не могло, а грамотность нынче дорого стояла. Женщина рассудила, что риск того стоял.

Кое-как собрала ребенка в школу, договорилась со знакомой из района поселить к ней своего сына, отправила ребенка в город. Так началась самостоятельная жизнь главного героя, и для него она была очень тяжела. Есть ему часто было совершенно нечего: тех крупиц, что кое-как отправляла мать, едва хватало, не говоря уже о том, что хозяйка дома часто забирала тайком часть еды своим детям.

Мальчику было одиноко и тоскливо в чужом городе, но обучение он свое не забросил и учился так же хорошо, как до этого в деревне. Единственной его проблемой в учебе оставался французский язык. Ребенок прекрасно понимал грамматику, спокойно учил слова, но произношение его было очень плохое. Из-за этого его учительница французского, Лидия Михайловна, оставалась им недовольна и никогда не ставила оценок выше четверки, в остальном же он был круглым отличником.

Дни шли за днями, и где-то в конце сентября к парнишке приехала мать. Навестить. Увиденное привело ее в ужас: сын сильно исхудал и выглядел крайне измученно. Но решив, что не хочет расстраивать мать, главный герой вел себя сдержанно, при ней не плакал и на жизнь не жаловался. Однако когда женщина уже собралась уезжать, он не выдержал и, зарыдав, бросился вдогонку за машиной. Мать его не выдержала и, остановив машину, предложила вернуться домой. Напуганный тем, что все ими сделанное уйдет впустую, он убежал. Дальше жизнь его пошла по накатанной.

Однажды к главному герою, это было еще в конце сентября, подошел один из его одноклассников и поинтересовался, не боится ли тот играть в Чику. Главный герой сказал, что не знает об этой игре вовсе, на что получил приглашение поучаствовать. Ни денег, ни каких-либо навыков он не имел, поэтому на первое время дети порешали просто понаблюдать за игрой. В уговоренном месте уже собралась небольшая компания детей, предводил которую старшеклассник по имени Вадик и его правая рука - Птаха.

Игра была в самом разгаре. Наблюдая за ней, главный герой смог понять правила игры и отметить, что Вадик играл не совсем честно и большую часть времени именно из-за этого выигрывал деньги, хотя и его навыки к игре были на высоте. Постепенно в голове мальчика крепла мысль о том, что и он мог бы спокойно играть в эту игру.

Время от времени вместе с посылками от мамы приходил конверт с несколькими монетами, за которые можно было купить пять небольших баночек молока. Они были нужны ребенка из-за малокровия. Когда в очередной раз в руки мальчика попала эта посылка, он решил не покупать молоко в этот раз, а разменять деньги на мелочь и попробовать сыграть в Чику. Так он и сделал. Первое время ему не везло.

Однако чем больше он играл, тем лучше его игра становилась. Он придумал стратегию, день ото дня набивал руку, и вот наконец настал тот день, когда он начал побеждать. Мальчик играл осторожно и точно, уходил, как только получал рубль, несмотря на все уговоры остаться. Жизнь его начала налаживаться. Теперь у него, по крайней мере, была еда.

Но, как позже уяснил для себя ребенок, подобный успех делать столь очевидным было нельзя. Сначала Вадик и Птаха, заподозрив неладное, начали всячески мешать главному герою, но видя, что это не помогает, решили действовать радикально. Так, во время очередной игры они пошли на откровенные жульничество, после чего избили главного героя и с позором выгнали его из компании. Идя домой избитым и с пустыми руками, мальчик чувствовал себя самым несчастным человеком на свете.

Утром в отражении зеркала ребенка встретило избитое лицо. Спрятать следы от побоев не удалось, и мальчик со страхом решил пойти в школу так, потом что прогуливать без веской причины не решался. В школе Лидия Михайловна, что очевидно, состояние мальчика заметила и поинтересовалась причиной стольких увечий. Главный герой солгал, что упал с лестницы, но один из одноклассников выболтал всю правду. На минуту воцарилась тишина. После этого, к удивлению главного героя, ябеду наказали, а его трогать не стали вовсе, но попросили зайти после уроков.

Весь день мальчик сидел как на иголках, боясь того, что его (как всех нарушителей порядка в этой школе) поставят в центр толпы учеников и при людно начнут ругать. Однако этого не произошло. Не было и скандала. Лидия Михайловна просто посадила его перед собой и тихим голосом начала расспрашивать. Пришлось все рассказать: и про голод, и про азартную игру. К его беде женщина отнеслась с пониманием, обещала ничего не рассказывать в ответ на обещание больше в такие игры не играть. На том и порешили.

Продержался он, на самом деле, долго. Но нарушить слово пришлось. С урожаем в деревне были проблемы, и больше посылок ребенок не получал. А голод никуда не уходил. В очередной раз собрав всю мелочь, мальчик начал скитаться по окрестностям в надежде наткнуться на любую другую играющую компанию, но наткнулся только на знакомую. Находясь в состоянии полного отчаяния, он, к своему же удивлению, решил подойти.

Его не выставили и не избили только потому, что Вадику с неумелой шпаной играть было уже давно скучно. Главного героя даже пустили играть. Как он не пытался играть минимально мелькая, но на четвертый день история с избиением повторилась. Счастье продлилось, увы, не долго. Путь в игру закрылся окончательно.

На утро учительница снова отметила его побитое лицо. Никак это не комментируя, она позвала его к доске и снова услышав ожидаемо ужасное произношение, сказала, что дальше так продолжаться не могло и позвала его на дополнительные занятия.

Так начались дополнительные занятия с Лидией Михайловной, которые проходили в ее доме. Мальчик чувствовал себя в связи с этим крайне неловко. Занятия шли тяжело, произношение по-прежнему было плохое, но учительница продолжала его обучать. К концу дня она неизменно предлагала ему присоединиться к ней за ужином, но мальчик не соглашался. Он не мог позволить себе попрошайничать, постоянно говорил ей, что сыт.

Женщина знала, что это не так и каждый раз после отказа тень обиды мелькала на ее лице. Вскоре после очередного отказа предлагать разделить с собой трапезу женщина прекратила. Взаимоотношения их улучшились. Ребенок прекратил видеть перед собой строгого преподавателя, но начал видеть добрую молодую девушку. Уроки также начали давать свои плоды, но чувство неловкости никуда не ушло. Помощь женщины он так и не принял, несмотря на все уговоры, но зато воспылал интересом к французскому языку.

Однажды, находясь в своей комнате, мальчик узнал о пришедшей к нему посылке. Обрадованный тем, что мать все-таки нашла для него еду, он бросился вниз, но вместо ожидаемого мешка обнаружил внизу небольшую коробку. Ребенок ушел с ней в тихое место и, открыв ее, охнул. В ней была картошка, хлеб и макароны, которых он не видел очень давно.

Для его семьи это всегда было непозволительной роскошью. Но, обезумев от голода, он принялся спешно есть это богатство. И, только утолив первый голод, внезапно понял, что эта посылка не могла быть от его матери. Неоткуда было взяться в деревне макаронам. Немного подумав, он пришел к выводу, что посылка была от его учительницы. Больше трогать содержимое коробки он не стал и к утру вернул ее женщине. Та снова попыталась уговорить его принять подарок, но ребенок, боясь быть уговоренным, просто выскочил из помещения.

Занятия с Лидией Михайловной продолжились, результат был на лицо, но работать еще было над чем. Они продолжали. В один из дней женщина поинтересовалась у мальчишки, в какую игру он играл тогда с другими детьми. Поначалу тот зарделся и не хотел рассказывать такое учительнице, но потом все таки рассказал. В ответ та удивилась, потому что, по ее словам, в ее время играли в совершенно другую игру. Она предложила научить его этой игре, чем ввела ученика в еще больший шок и стеснение.

Играть во что-то с преподавателем! На это учительница засмеялась и рассказала ему свою тайну о том, что она до сих пор чувствует себя той озорной девочкой, которой была еще совсем недавно. Что учителя - тоже люди и им не чужды веселые игры. Уговоры подействовали и они каждый день посвящали некоторое время игре. Поначалу у главного героя мало что получалось, но вскоре он приноровился и даже начал выигрывать.

Как-то после очередной победы Лидия Михайловна предложила ему попробовать сыграть на деньги, объясняя это тем, что без ставок игра теряла свою изюминку, и играть они собирались только на маленькие суммы. Снова возникла стена непонимания, но вскоре учительница добилась своего, и они начали играть с небольшими ставками.

Пару раз главный герой ловил Лидию Михайловну за попытками поддаться, чему очень обижался, но вскоре эти попытки прекратились и дела пошли гладко. Теперь у ребенка снова были деньги, а свободное время он проводил за играми с Лидией Михайловной. Наверное, именно так ощущалось его счастье.

Знал бы главный герой, к чему эти игры могли их привести… Но сделанного не воротишь. Все шло хорошо, пока однажды их за разговорами об игре не поймал директор. Шокированный, он пытался узнать правду, на что учительница спокойно ему во всем призналась. На следующий день она была уволена.

Они с главным героем встретились прямо перед ее уходом. В ту последнюю встречу учительница сказала мальчику, что ему не о чем беспокоится, женщина сама была во всем виновата и ничего плохого с ней не случится. Она просто уедет домой. Разговор был недолгий, но расстались учительница и ребенок на очень теплой ноте.

Спустя несколько месяцев главный герой получил посылку от неизвестного отправителя. В ней он нашел макароны. И самое драгоценное - несколько яблок, которых прежде не видел никогда в жизни.

«Уроки французского» - рассказ русского писателя Валентина Григорьевича Распутина.

Персонажи рассказа «Уроки французского»

Основными героями являются:

  • рассказчик – мальчик, главный герой;
  • мама рассказчика;
  • Лидия Михайловна – учительница французского языка;
  • тетя Надя – женщина из райцентра, у которой жил главный герой;
  • мальчики Вадик и Птаха, играющие в «чику»;
  • директор школы.

Сюжет рассказа

Действие происходит в послевоенное время. Тогда люди еще не оправились полностью от голода и лишений. Одиннадцатилетний мальчик, главный герой, переезжает из родной деревни в райцентр учиться. Жить ему приходится у тети Нади.

Жизнь мальчика очень нелегка. Он страдает от постоянного голода и тоски по дому. Его мать присылает ему скромные посылки с хлебом и картошкой, но эту еду у него постоянно крадет семья тети Нади.

Главный герой - очень смышлёный и грамотный мальчик, ему легко даются все предметы в школе, кроме французского языка. Возможность подтянуть язык усугубляет еще и его малокровие – у мальчика нередко кружится голова.

Чтобы заработать на молоко для лечения малокровия, главный герой идет играть с дворовыми мальчиками в «чику» на деньги (с помощью шайбы на земле нужно перевернуть монеты с решки на орел). Разобравшись в игре, мальчик начинает выигрывать. За это его сильно избивают местные мальчики – Вадик и Птаха.

Учительница французского – Лидия Михайловна видит бедственное положение главного героя, жалеет его и хочет ему помочь. Она приглашает его к себе домой на дополнительные уроки французского языка. Параллельно она пытается накормить мальчика, но тот из-за гордости отказывается.

Тогда учительница придумывает игру в «замеряшки», чтобы мальчик мог выигрывать у нее деньги и на них покупать молоко. Главный герой соглашается, и начинает выигрывать у учительницы. Вскоре об этом узнает директор школы. Считая такое поведение Лидии Михайловны неподобающим, он увольняет учительницу, и та уезжает домой на Кубань.

Лидия Михайловна – олицетворение добра, милосердия и сострадания в рассказе. Зимой она присылает мальчику посылку с едой и тремя красными яблоками. Яблоки мальчик пробует впервые в своей жизни; до этого он их видел только на картинках.

Из-за того, что в деревне не было соответствующего образования, мальчику Ване пришлось переехать в райцентр и продолжать учебу там. Но рядом с ним не было его матери и родных. Жил он бедно, не хватало даже на молоко. Ваня начал играть с мальчишками в игру на деньги, так у него появлялись мелкие средства на еду. Однажды Ваню мальчишки побили, потому что тот стал слишком часто выигрывать. В школу он пришел с синяками на лице. Учительница французского пожалела. Она также решила давать ему уроки французского на дому, из-за плохого произношения Вани. Она узнала о том, что у Вани часто не хватает денег на еду. Она решила ему помочь, но тот напрочь отказался принимать подарки от учительницы. Тогда учительница решила придумать игру на деньги, и вместе с Ваней они начали играть каждый раз, когда Ваня приходил на частные уроки. У Вани появились деньги. Однажды директор школы узнал о том, что Ваня и учительница играют в игру на деньги, и учительница уехала навсегда из райцентра к себе домой.

Рассказ Распутина «Уроки французского» — это произведение, где автор изобразил небольшой промежуток из жизни деревенского мальчика, который родился в бедной семье, где голод и холод были привычным явлением. Ознакомившись с работой Распутина «Уроки французского» и его , мы видим, что писатель затрагивает проблему сельских жителей, которым приходится адаптироваться к городской жизни, здесь затронута и тяжелая жизнь в послевоенные годы, также автор показал взаимоотношения в коллективе, а еще, и это наверное основная мысль и идея данного произведения, автор показал тонкую грань между такими понятиями, как аморальность и нравственность.

Герои рассказа Распутина «Уроки французского»

Героями рассказа Распутина «Уроки французского» являются учительница французского языка и одиннадцатилетний мальчик. Именно вокруг этих персонажей строится сюжет всего произведения. Автор рассказывает о мальчике, которому пришлось уехать в город, чтобы продолжить свое школьное образование, так как в деревне школа была только до четвертого класса. В связи с этим ребенку пришлось рано покинуть родительское гнездо и самостоятельно выживать.

Конечно, он жил с тетей, но от этого легче не становилось. Тетя со своими детьми объедала парня. Они ели продукты, передаваемые матерью мальчика, которых и так не хватало. Из-за этого ребенок не доедал и чувство голода преследовало его постоянно, поэтому он связывается с компанией мальчиков, которые на деньги играли в игру. Чтобы заработать денег, он решается также с ними играть и начинает выигрывать, становясь лучшим игроком, за что и поплатился в один прекрасный день.

Тут приходит на помощь учительница Лидия Михайловна, которая видела, что ребенок играет из-за своего положения, играет, чтобы выжить. Учительница предлагает школьнику заниматься французским дома. Под видом подтянуть его знания по этому предмету, учительница таким образом решила кормить школьника, но мальчик отказывался от угощений, ведь он был горд. Отказался он и от посылки с макаронами, раскусив замысел учительницы. И тут учительница идет на хитрость. Женщина предлагает ученику играть в игру на деньги. И вот здесь мы видим тонкую грань между нравственным и аморальным. С одной стороны это плохо и ужасно, но с другой стороны мы видим добрый поступок, ведь цель этой игры не обогащение за счет ребенка, а помощь ему, возможность справедливо и честно заработать деньги, на которые бы мальчик купил еду.

Учительница Распутина в произведении «Уроки французского» жертвует своей репутацией и работой, всего лишь решившись на бескорыстную помощь, и в этом кульминация произведения. Потеряла работу, так как за игрой на деньги ее и школьника застал директор. Мог ли он поступит иначе? Нет, ведь он увидел аморальный поступок, не разбираясь в мелочах. Могла ли поступить иначе учительница? Нет, так как ей очень хотелось спасти ребенка от голодной смерти. Причем она не забыла о своем ученике и на своей родине, прислав оттуда ящик с яблоками, которые ребенок видел только на картинках.

Распутин «Уроки французского» краткий анализ

Прочитав работу Распутина «Уроки французского» и делая его анализ, мы понимаем, что здесь ведется речь не столько об школьных уроках по французскому, сколько автор учит нас доброте, чуткости, сопереживанию. Автор показал на примере учительницы из рассказа, каким должен быть на самом деле учитель и это не только человек, который дарит детям знания, но и который воспитывает в нас искренние, благородные чувства и действия.