Анализ 3 части преступление и наказание. Анализ романа Достоевского «Преступление и наказание. «Преступление и наказание»: история создания романа

Раскольников молча взял в ладони руки сестры и матери, пристально глядя им в глаза. Мать испугалась его взгляда, в нем было сильное чувство и что-то неподвижное, словно безумное. Родион начал уговаривать мать и сестру отправиться к себе, уверяя, что за ним присмотрит Разумихин. При упоминании имени Лужина, он сказал сестре, что не хочет этого брака. Дуня не стала спорить с братом, видя его состояние. Разумихин сумел убедить Пульхерию Александровну и Дуню отправиться в номера, снятые для них Лужиным, и вызвался их проводить.

Разумихин был в сильном возбуждении. Его состояние походило на какой-то восторг. Он еще не отдавал себе отчета в том, что сразу влюбился в сестру Раскольникова. Приведя обеих дам по указанному адресу, он подивился тому, какие плохие номера снял для них Лужин. Он строго наказал им посторонним дверь не открывать. Разумихин пообещал им рассказать о состоянии Родиона, что и сделал впоследствии.

Мать и дочь остались в тревожном ожидании. Авдоться Романовна, задумавшись, ходила из угла в угол. Она была хороша собой — высокая, стройная, сильная, уверенная. Выражение лица у нее почти всегда было серьезное, но как шла улыбка к этому лицу, как шел к ней ее веселый, молодой смех! Пульхерия Александровна же в свои сорок три года выглядела гораздо моложе своих лет и лицо ее сохраняло еще остатки красоты молодых лет.

Как и обещал, Разумихин пришел рассказать о состоянии Родиона и привел к ним Зосимова. Тот более подробно рассказал о болезни Раскольникова. Утром Разумихин опять был у сестры и матери Раскольникова. Разговаривали снова о его состоянии. Разговор зашел и об умершей невесте Родиона. Разумихин сам мало знал об этом, но рассказал, что невеста была собою нехороша и очень больная. Приданого никакого. Вообще об этом деле трудно судить. Брак не состоялся из-за скоропостижной смерти невесты.

Пульхерия Александровна прониклась таким доверием к Разумихину, что решилась обсудить с ним еще один довольно деликатный вопрос. Оказалось, что Лужин, не встретивший их на вокзале, а только приславший лакея, передал им письмо. В этом письме говорилось, что он собирается их навестить сегодня вечером, но просит, чтобы при свидании не присутствовал Родион. Далее в письме он рассказывал сестре и матери, что встретил Родиона в квартире раздавленного лошадьми пьяницы и своими глазами видел, как Родион отдал двадцать пять рублей девице «отъявленного поведения» якобы для похорон. Мать не знала, как сказать сыну, чтобы он не приходил. Авдотья Романовна, наоборот, решила, что Родион непременно должен присутствовать при их встрече с Лужиным, чтобы сразу решить все недоразумения. Так ничего и не решив, все отправились к Родиону.

По сравнению со вчерашним Родион был почти здоров, что и подтвердил Зосимов. Раскольников рассказал матери, что вчера отдал присланные ею деньги на похороны Мармеладова. Он просил у нее прощения, но там вдова, жалкая женщина, и голодные дети.

Чем больше они разговаривали, тем большее напряжение возникало в разговоре. «А ведь точно они боятся меня», — подумал Раскольников. Чтобы разрядить обстановку, Пульхерия Александровна начала рассказывать о смерти Марфы Петровны, жены Свидригайлова. Говорят, что муж ужасно избил ее, она уехала в город, пообедала и отправилась в купальню. Там с ней случился удар. В разговоре опять повисла пауза. «Да вы точно боитесь меня?» — сказал Раскольников. «Это действительно правда», — честно ответила Дуня. Мать запротестовала, Родион взял ее за руку: «Полноте, маменька, успеем наговориться». Сказав это, он смутился и побледнел. Он понял, что сказал ужасную ложь, что теперь он никогда не сможет ни с кем поговорить. Эта мысль так поразила его, что он встал и быстро вышел из комнаты.

Его остановил Разумихин. Он совсем неожиданно для всех сказал: «Да что вы такие скучные! Давайте разговаривать!» Свое поведение он объяснил тем, что вспомнил одну штуку. Это успокоило всех. Зосимов откланялся и ушел. Начал прощаться и Разумихин. Раскольников вспомнил о своей любви к дочери хозяйки. Эта некрасивая девушка была очень набожна, любила подавать нищим. Вдруг он встал и, ни на кого не глядя, опять прошелся по комнате. Затем серьезно сказал сестре, что от своего не откажется: «Или я или Лужин». Было видно, что Авдотья Романовна размышляла над его вчерашними словами. Она ответила, что выходит замуж за Лужина не для Родиона, а для себя. Раскольников подумал, что она лжет. Ему показали письмо Лужина. Раскольникова удивило, насколько безграмотно и сухо оно написано. Он решил больше не спорить с сестрой: «Я сделаю, как вам лучше». Дуня настоятельно просила его присутствовать сегодня вечером при встрече с Лужиным.

В эту минуту в комнату неожиданно вошла девушка. Это была Софья Семеновна Мармеладова. Сегодня это была скромно одетая девушка, почти девочка с приличными манерами. Она смутилась, увидев полную комнату людей. Взглянув на нее пристальнее, Раскольников понял, что это существо предельно унижено. В нем все вдруг перевернулось. Увидев ее движение уйти, он остановил ее. Соня смущенно передала Раскольникову приглашение Катерины Ивановны быть на похоронах Мармеладова.

Сестра и мать Раскольникова ушли. Мать беспокоило знакомство сына с девушкой с такой репутацией. Дуня назвала Лужина сплетником, она была уверена, что Соня — прекрасная девушка. А Раскольников заговорил с Разумихиным по поводу своих вещей, заложенных у убитой старухи-процентщицы. Он слышал, что следователь Порфирий Петрович опрашивает закладчиков. У него там были заложены серебряные часы, которые дороги матери как память об отце. Родион сказал, что не хотел бы, чтобы они затерялись. Разумихин считал, что лучше обратиться к Порфирию Петровичу.

Видя, что Раскольникову нужно идти, Сонечка опять заторопилась. Ушли все вместе. На улице Раскольников узнал адрес Сони, пообещал к ней прийти. Он никак не мог с ней проститься. Наконец, они расстались.

Соня была так взволнована встречей и обещанием Раскольникова зайти к ней, что не заметила господина, внимательно наблюдавшего за ними еще во время их беседы, потом шедшего за ней следом. Это был человек лет пятидесяти, выше среднего роста, с широкими крутыми плечами. Одет он был щегольски и комфортно. В руках у него была красивая трость, а на руках — свежие перчатки. У него были белокурые волосы, широкая густая борода и голубые глаза. Увидев дом, в который вошла Соня, мужчина очень удивился. Оказалось, что они занимали соседние комнаты.

Далее в 3 части романа «Преступление и наказание» говорится о том, что Раскольников и Разумихин пошли к Порфирию Петровичу. Опять заговорили о старухе. Раскольников сказал, что был у нее за три для до убийства. В комнату к Порфирию Петровичу Раскольников вошел, едва сдерживаясь от смеха, а Разумихин, совершенно разъяренный. Дело в том, что Раскольников начал подшучивать над влюбленностью Разумихина в Дуню. Раскольникова неприятно удивило, что у Порфирия Петровича был Заметов. Порфирий Петрович подчеркнуто любезно принял гостя. Раскольников кратко и ясно изложил суть своего дела. Порфирий Петрович сказал, что по поводу заложенных вещей нужно написать заявление в конторе. Раскольников, подчеркивая свою стесненность в средствах, спросил, можно ли написать это заявление на простой бумаге. Раскольников вслух подивился удивительной памяти Порфирия Петровича — ведь закладчиков было много, а он помнил, что Раскольников пришел за часами. Тот спокойно с оттенком насмешливости ответил: «Все закладчики уже побывали, только вы один не изволили пожаловать». Раскольников сказал о своей болезни, в нем закипала злоба. «А в злобе-то и проговорюсь!» — промелькнуло в нем.

Многое в этом разговоре беспокоило Раскольникова. Неприятно удивило его брошенное Порфирием замечание, что Никодим Фомич встретил его у Мармеладова. Порфирий Петрович перевел разговор на их вчерашний спор у Разумихина. Оказалось, что спорили о преступлении. Разумихин критически отзывался вчера и стоял на своем сегодня по поводу мнения социалистов. Те считают, что в преступлениях виновата социальная система. Порфирий Петрович поинтересовался мнением Раскольникова по этому вопросу. Оказалось, что он читал его статью в газете «Периодическая печать». Раскольников даже не знал, что эта его статья была напечатана. Подчеркнуто примитивно Порфирий Петрович изложил суть статьи.

Раскольников вынужден был более пространно объяснить свою точку зрения. Он считает, что необыкновенные люди имеют право по совести перешагнуть через некоторые препятствия, если исполнение идеи того потребует. Например, если бы открытия Ньютона могли бы остаться неизвестными из-за жизни десяти, ста или более человек, мешавших этому, то он имел бы право и даже обязан был бы устранить этих десять, сто человек. Большая часть исторических деятелей были страшными кровопроливцами. Порфирий Петрович заметил, что если таких необыкновенных людей будет много, то станет жутко-с. Раскольников грустно и спокойно пояснил, что такие люди рождаются редко. Разумихин пришел в ужас от этой теории, ведь выходит, что Раскольников разрешает кровь по совести, а это страшнее, чем официальное разрешение на убийство. На ядовитый вопрос, что если обыкновенный человек вообразит себя необыкновенным и совершит преступление, Раскольников пояснил, что для этого и существуют в обществе следователи и тюрьмы. Потом, обыкновенный человек обязательно остановится на пол пути к цели, его начнет мучить совесть, он раскается. Порфирий Петрович поинтересовался, не считал ли он себя, когда писал эту статейку, человеком необыкновенным. Раскольников ответил, что возможно. Порфирий Петрович не унимался и спросил его, мог бы он убить? Повисла пауза. Раскольников мрачно посмотрел на всех и собрался уходить. Напоследок Порфирий Петрович спросил у Раскольникова, не видел ли он маляров на лестнице в свой последний визит к Алене Ивановне. Раскольников понял подвох и ответил, что никого не видел. (Ведь маляры красили в день убийства старухи, а за три дня до убийства их там не было).

Раскольников и Разумихин вышли от Порфирия Петровича мрачные и хмурые. Они направлялись к номерам, где остановились мать и сестра Раскольникова. По дороге к ним Раскольников навел Разумихина на мысль поговорить откровенно с Порфирием Петровичем, почему они подозревают Раскольникова в убийстве старухи-процентщицы. У номеров Раскольников вдруг оставил Разумихина и быстро пошел к себе. Он подумал, что в его комнате могла остаться какая-нибудь мелочь из вещей старухи, что стало бы неопровержимой уликой против него. Он обшарил дыру, в которой лежали вещи старухи, но там ничего не осталось.

В задумчивости Раскольников вышел из дома. У ворот он увидел, что дворник показал на него немолодому человеку. Мещанин внимательно посмотрел на него и, ничего не сказав, ушел. Раскольников догнал его, некоторое время шел рядом, потом спросил, почему тот его искал. «Убивец!» — сказал он тихим, но ясным голосом. Тот ослабевшим шагом вернулся в свою каморку и лег на кровать. В его голове мелькали какие-то обрывки мыслей.

Пришли Разумихин и Настасья. Раскольников притворился спящим, и они решили не будить его. Раскольников забылся. Ему приснилось, что он увидел на улице мещанина. Тот оглянулся и поманил Раскольникова за собой. Оказалось, что мещанин привел его за собой в квартиру старухи. Та сидела, скрючившись, на стуле. Раскольников подумал, что она боится его и наклонился, чтобы разглядеть старуху. Тут он увидел, что она смеется. Раскольников схватил топор и начал бить ее п голове, но старушка продолжала хохотать. Он бросился бежать, но везде были люди. От ужаса Раскольников проснулся.

Казалось, что сон продолжается. Дверь в его комнату была открыта, на пороге стоял незнакомый человек. Раскольников притворился спящим, человек молчал. «Говорите, чего вам надо?» — спросил Раскольников. «Я так и знал, что вы не спите», — рассмеялся незнакомец. Это был Аркадий Иванович Свидригайлов.

Источник (в сокращении): Большой справочник: Весь русский язык. Вся русская литература / И.Н. Агекян, Н.М. Волчек и др. - Мн.: Современный литератор, 2003

Краткие содержания других частей романа "Преступление и наказание": Ч

Петр Петрович Лужин - один из тех героев романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание», чей путь совершенно не приемлет ни Родион Раскольников в своих метаниях и поисках истины, ни сам автор. Лужин - человек преуспевающий, делец новой, капиталистической формации. Он служит на государственной службе и в то же время успешно занят частным бизнесом. В Петербурге он собирается открыть адвокатскую контору, здесь же собирается жениться на сестре Раскольникова, Дуне, и устроить новую квартиру. Он благополучен, имеет средства, тщательно и по моде одет, гордится своими прогрессивными убеждениями. Но его любовь к прогрессу не скрывает его нравственного убожества - этому человеку чужды милосердие и сострадание к ближним. Он выбрал Дуню своей невестой из того расчета, что девушка благородного происхождения, красива и образованна, но бесприданница и в жизни многое претерпела, - а значит, будет всем обязана своему благодетелю. Он говорит об экономическом преуспевании общества, проповедуя открытый эгоизм и отрицая библейские заповеди, считая необходимым прежде всего «возлюбить» самого себя и заботиться только о своем благополучии. Поняв, что Родион против их с Дуней брака, Лужин начинает интриговать, стремясь поссорить Родиона с сестрой и матерью, чтобы ослабить его влияние. Наконец, чтобы скомпрометировать Соню, Петр Петрович идет на откровенно подлый поступок: подбросив ей деньги, он обвиняет Соню в краже. Соня представляется Лужину серьезной помехой, оказывающей свое влияние на Родиона, а следовательно, и на Авдотью Романовну. Для своего обвинения Лужин выбирает напряженный драматический момент: скандал Катерины Ивановны и квартирной хозяйки на поминках по отцу Сони. В присутствии множества народа Лужин рассказывает, как пригласил Соню в свою комнату, дал ей десятирублевый билет на поминовение отца, а потом обнаружил, что один из сторублевых билетов исчез. Соня страшно смущена и напугана: как верующий человек, она в жизни не брала чужого, но как доказать свою правоту, если все окружающие «глядели на нее с такими ужасными, строгими, насмешливыми, ненавистными лицами»? Она хочет отдать Лужину полученные от него десять рублей, но больше ей нечего сказать в свое оправдание. Драматизм сцены усиливается тем, что хозяйка собралась позвать полицию, как требует Лужин, а Катерина Ивановна швыряет ему в лицо его десятирублевую бумажку. Она в гневе кричит, что Соня не воровка, и предлагает обыскать ее карманы И вот тут-то из кармана Сони и вылетела сложенная сторублевая купюра. Петр Петрович торжествует, хозяйка требует полицию, Катерина Ивановна взывает к защите присутствующих. Лужин готов великодушно простить Соню, так как ему важно было ее скомпрометировать и он добился своей цели: все пожалели Соню, но подумали, что она воровка. Лишь случайность расстроила его замыслы: появившийся Лебезятников оправдал Соню. Он видел, как Лужин сам подсунул Соне злополучный билет, но думал, что Петр Петрович поступил так из благородства. Теперь Лебезятников понял, как обманулся он в этом человеке, и не боится сказать Лужину в глаза, что он лжец и клеветник. Эпизод заканчивается благополучным выяснением отношений: Катерина Ивановна рада, что есть кому защитить Соню, а Раскольников обличает Лужина в его тайных замыслах.

Значение этого эпизода в романе важно для полного завершения автором характера Лужина: тип предприимчивого дельца, эгоиста и низкого, подлого человека с нравственной стороны достоин только презрения и осуждения. Для Родиона Раскольникова это совершенно очевидно, он отвергает этот путь, считая его для себя совершенно неприемлемым. Эта сцена также передает динамику развития сюжетной линии истории семьи Мармеладовых, напряженность и драматизм той атмосферы, в которой происходят события. Трагическая судьба Сони, Катерины Ивановны вызывает сочувствие читателя, а авторское изображение психологии героев - восхищение особенностями художественного мастерства Ф.М. Достоевского.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Он проснулся на другой день уже поздно, после тревожного сна, но сон подкрепил его. Проснулся он желчный, раздражительный, злой и с ненавистью посмотрел на свою каморку. Это была крошечная клетушка, шагов в шесть длиной, имевшая самый жалкий вид с своими желтенькими, пыльными и всюду отставшими от стен обоями, и до того низкая, что чуть-чуть высокому человеку становилось в ней жутко, и все казалось, что вот-вот стукнешься головой о потолок. Мебель соответствовала помещению: было три старых стула, не совсем исправных, крашеный стол в углу, на котором лежало несколько тетрадей и книг; уже по тому одному, как они были запылены, видно было, что до них давно уже не касалась ничья рука; и, наконец, неуклюжая большая софа, занимавшая чуть не всю стену и половину ширины всей комнаты, когда-то обитая ситцем, но теперь в лохмотьях и служившая постелью Раскольникову. Часто он спал на ней так, как был, не раздеваясь, без простыни, покрываясь своим старым, ветхим, студенческим пальто и с одною маленькою подушкой в головах, под которую подкладывал все, что имел белья, чистого и заношенного, чтобы было повыше изголовье. Перед софой стоял маленький столик.

Трудно было более опуститься и обнеряшиться; но Раскольникову это было даже приятно в его теперешнем состоянии духа. Он решительно ушел от всех, как черепаха в свою скорлупу, и даже лицо служанки, обязанной ему прислуживать и заглядывавшей иногда в его комнату, возбуждало в нем желчь и конвульсии. Так бывает у иных мономанов, слишком на чем-нибудь сосредоточившихся. Квартирная хозяйка его две недели как уже перестала ему отпускать кушанье, и он не подумал еще до сих пор сходить объясниться с нею, хотя и сидел без обеда. Настасья, кухарка и единственная служанка хозяйкина, отчасти была рада такому настроению жильца и совсем перестала у него убирать и мести, так только раз в неделю, нечаянно, бралась иногда за веник. Она же и разбудила его теперь.

Вставай, чего спишь! - закричала она над ним, - десятый час. Я тебе чай принесла; хошь чайку-то? Поди отощал?

Жилец открыл глаза, вздрогнул и узнал Настасью.

Чай-то от хозяйки, что ль? - спросил он, медленно и с болезненным видом приподнимаясь на софе.

Како от хозяйки!

Она поставила перед ним свой собственный надтреснутый чайник, с спитым уже чаем, и положила два желтых кусочка сахару.

Вот, Настасья, возьми, пожалуйста, - сказал он, пошарив в кармане (он так и спал одетый) и вытащил горсточку меди, - сходи и купи мне сайку. Да возьми в колбасной хоть колбасы немного подешевле.

Сайку я тебе сею минутою принесу, а не хошь ли вместо колбасы-то щей? Хорошие щи, вчерашние. Еще вчера тебе отставила, да ты пришел поздно. Хорошие щи.

Когда щи были принесены и он принялся за них, Настасья уселась подле него на софе и стала болтать. Она была из деревенских баб и очень болтливая баба.

Прасковья-то Павловна в полицу на тебя хочет жалиться, - сказала она.

Он крепко поморщился.

В полицию? Что ей надо?

Денег не платишь и с фатеры не сходишь. Известно, что надо.

Э, черта еще не доставало - бормотал он, скрыпя зубами, - нет, это мне теперь... некстати... Дура она, - прибавил он громко. - Я сегодня к ней зайду, поговорю.

Дура-то она дура, такая же, как и я, а ты что, умник, лежишь как мешок, ничего от тебя не видать? Прежде, говоришь, детей учить ходил, а теперь пошто ничего не делаешь?

Я делаю... - нехотя и сурово проговорил Раскольников.

Что делаешь?

Работу...

Каку работу?

Думаю, - серьезно отвечал он помолчав.

Настасья так и покатилась со смеху. Она была из смешливых и, когда рассмешат, смеялась неслышно, колыхаясь и трясясь всем телом, до тех пор, что самой тошно уж становилось.

Денег-то много, что ль, надумал? - смогла она наконец выговорить.

Без сапог нельзя детей учить. Да и наплевать.

А ты в колодезь не плюй.

За детей медью платят. Что на копейки сделаешь? - продолжал он с неохотой, как бы отвечая собственным мыслям.

А тебе бы сразу весь капитал?

Он странно посмотрел на нее.

Да, весь капитал, - твердо отвечал он помолчав.

Ну, ты помаленьку, а то испужаешь; страшно уж очинна. За сайкой-то ходить али нет?

Как хочешь.

Да, забыла! К тебе ведь письмо вчера без тебя пришло.

Письмо! ко мне! от кого?

От кого, не знаю. Три копейки почтальону своих отдала. Отдашь, что ли?

Так неси же, ради бога, неси! - закричал весь в волнении Раскольников, - господи!

Через минуту явилось письмо. Так и есть: от матери, из Р-й губернии. Он даже побледнел, принимая его. Давно уже не получал он писем; но теперь и еще что-то другое вдруг сжало ему сердце.

Настасья, уйди, ради бога; вот твои три копейки, только, ради бога, скорей уйди!

Письмо дрожало в руках его; он не хотел распечатывать при ней: ему хотелось остаться наедине с этим письмом. Когда Настасья вышла, он быстро поднес его к губам и поцеловал; потом долго еще вглядывался в почерк адреса, в знакомый и милый ему мелкий и косенький почерк его матери, учившей его когда-то читать и писать. Он медлил; он даже как будто боялся чего-то. Наконец распечатал: письмо было большое, плотное, в два лота; два большие почтовые листа были мелко-намелко исписаны.

"Милый мой Родя, - писала мать, - вот уже два месяца с лишком как я не беседовала с тобой письменно, от чего сама страдала и даже иную ночь не спала, думая. Но, наверно, ты не обвинишь меня в этом невольном моем молчании. Ты знаешь, как я люблю тебя; ты один у нас, у меня и у Дуни, ты наше все, вся надежда, упование наше. Что было со мною, когда я узнала, что ты уже несколько месяцев оставил университет, за неимением чем содержать себя, и что уроки и прочие средства твои прекратились! Чем могла я с моими ста двадцатью рублями в год пенсиона помочь тебе? Пятнадцать рублей, которые я послала тебе четыре месяца назад, я занимала, как ты и сам знаешь, в счет этого же пенсиона, у здешнего нашего купца Афанасия Ивановича Вахрушина. Он добрый человек и был еще приятелем твоего отца. Но, дав ему право на получение за меня пенсиона, я должна была ждать, пока выплатится долг, а это только что теперь исполнилось, так что я ничего не могла во все это время послать тебе. Но теперь, слава богу, я, кажется, могу тебе еще выслать, да и вообще мы можем теперь даже похвалиться фортуной, о чем и спешу сообщить тебе. И, во-первых, угадываешь ли ты, милый Родя, что сестра твоя вот уже полтора месяца как живет со мною, и мы уже больше не разлучимся и впредь. Слава тебе господи, кончились ее истязания, но расскажу тебе все по порядку, чтобы ты узнал, как все было, и что мы от тебя до сих пор скрывали. Когда ты писал мне, тому назад два месяца, что слышал от кого-то, будто Дуня терпит много от грубости в доме господ Свидригайловых, и спрашивал от меня точных объяснений, - что могла я тогда написать тебе в ответ? Если б я написала тебе всю правду, то ты, пожалуй бы, все бросил и хоть пешком, а пришел бы к нам, потому я и характер и чувства твои знаю, и ты бы не дал в обиду сестру свою. Я же сама была в отчаянии, но что было делать? Я и сама-то всей правды тогда не знала. Главное же затруднение состояло в том, что Дунечка, вступив прошлого года в их дом гувернанткой, взяла наперед целых сто рублей под условием ежемесячного вычета из жалованья, и, стало быть, и нельзя было место оставить, не расплатившись с долгом. Сумму же эту (теперь могу тебе все объяснить, бесценный Родя) взяла она более для того, чтобы выслать тебе шестьдесят рублей, в которых ты тогда так нуждался и которые ты и получил от нас в прошлом году. Мы тебя тогда обманули, написали, что это из скопленных Дунечкиных прежних денег, но это было не так, а теперь сообщаю тебе всю правду, потому что все теперь переменилось внезапно, по воле божией, к лучшему, и чтобы ты знал, как любит тебя Дуня и какое у нее бесценное сердце. Действительно, господин Свидригайлов сначала обходился с ней очень грубо и делал ей разные неучтивости и насмешки за столом... Но не хочу пускаться во все эти тяжелые подробности, чтобы не волновать тебя напрасно, когда уж все теперь кончено. Короче, несмотря на доброе и благородное обращение Марфы Петровны, супруги господина Свидригайлова, и всех домашних, Дунечке было очень тяжело, особенно когда господин Свидригайлов находился, по старой полковой привычке своей, под влиянием Бахуса. Но что же оказалось впоследствии? Представь себе, что этот сумасброд давно уже возымел к Дуне страсть, но все скрывал это под видом грубости и презрения к ней. Может быть, он и сам стыдился и приходил в ужас, видя себя уже в летах и отцом семейства, при таких легкомысленных надеждах, а потому и злился невольно на Дуню. А может быть, и то, что он грубостию своего обращения и насмешками хотел только прикрыть от других всю истину. Но наконец не удержался и осмелился сделать Дуне явное и гнусное предложение, обещая ей разные награды и сверх того бросить все и уехать с нею в другую деревню или, пожалуй, за границу. Можешь представить себе все ее страдания! Оставить сейчас место было нельзя, не только по причине денежного долга, но и щадя Марфу Петровну, которая могла бы вдруг возыметь подозрения, а следовательно, и пришлось бы поселить в семействе раздор. Да и для Дунечки был бы большой скандал; уж так не обошлось бы. Были тут и многие разные причины, так что раньше шести недель Дуня никак не могла рассчитывать вырваться из этого ужасного дома. Конечно, ты знаешь Дуню, знаешь, как она умна и с каким твердым характером. Дунечка многое может сносить и даже в самых крайних случаях найти в себе столько великодушия, чтобы не потерять своей твердости. Она даже мне не написала обо всем, чтобы не расстроить меня, а мы часто пересылались вестями. Развязка же наступила неожиданная. Марфа Петровна нечаянно подслушала своего мужа, умолявшего Дунечку в саду, и, поняв все превратно, во всем ее же и обвинила, думая, что она-то всему и причиной. Произошло у них тут же в саду ужасная сцена: Марфа Петровна даже ударила Дуню, не хотела ничего слушать, а сама целый час кричала и, наконец, приказала тотчас же отвезти Дуню ко мне в город, на простой крестьянской телеге, в которую сбросили все ее вещи, белье, платья, все как случилось, неувязанное и неуложенное. А тут поднялся проливной дождь, и Дуня, оскорбленная и опозоренная, должна была проехать с мужиком целых семнадцать верст в непокрытой телеге. Подумай теперь, что могла я тебе написать в письме, в ответ на твое, полученное мною два месяца назад, и о чем писать? Сама я была в отчаянии; правду написать тебе не смела, потому что ты очень бы был несчастлив, огорчен и возмущен, да и что мог бы ты сделать? Пожалуй, еще себя погубить, да и Дунечка запрещала; а наполнять письмо пустяками и о чем-нибудь, тогда как в душе такое горе, я не могла. Целый месяц у нас по всему городу ходили сплетни об этой истории, и до того уж дошло, что нам даже в церковь нельзя было ходить с Дуней от презрительных взглядов и шептаний, и даже вслух при нас были разговоры. Все-то знакомые от нас отстранились, все перестали даже кланяться, и я наверно узнала, что купеческие приказчики и некоторые канцеляристы хотели нанести нам низкое оскорбление, вымазав дегтем ворота нашего дома, так что хозяева стали требовать, чтобы мы с квартиры съехали. Всему этому причиной была Марфа Петровна, которая успела обвинить и загрязнить Дуню во всех домах. Она у нас со всеми знакома и в этот месяц поминутно приезжала в город, и так как она немного болтлива и любит рассказывать про свои семейные дела и, особенно, жаловаться на своего мужа всем и каждому, что очень нехорошо, то и разнесла всю историю, в короткое время, не только в городе, но и по уезду. Я заболела, Дунечка же была тверже меня, и если бы ты видел, как она все переносила и меня же утешала и ободряла! Она ангел! Но, по милосердию божию, наши муки были сокращены: господин Свидригайлов одумался и раскаялся и, вероятно пожалев Дуню, представил Марфе Петровне полные и очевидные доказательства всей Дунечкиной невинности, а именно: письмо, которое Дуня еще до тех пор, когда Марфа Петровна застала их в саду, принуждена была написать и передать ему, чтоб отклонить личные объяснения и тайные свидания, на которых он настаивал, и которое, по отъезде Дунечки, осталось в руках господина Свидригайлова. В этом письме она самым пылким образом и с полным негодованием укоряла его именно за неблагородство поведения его относительно Марфы Петровны, поставляла ему на вид, что он отец и семьянин и что, наконец, как гнусно с его стороны мучить и делать несчастною и без того уже несчастную и беззащитную девушку. Одним словом, милый Родя, письмо это так благородно и трогательно написано, что я рыдала, читая его, и до сих пор не могу читать его без слез. Кроме того, в оправдание Дуни, явились, наконец, и свидетельства слуг, которые видели и знали гораздо больше, чем предполагал сам господин Свидригайлов, как это и всегда водится. Марфа Петровна была совершенно поражена и "вновь убита", как она сама нам признавалась, но зато вполне убедилась в невинности Дунечкиной и на другой же день, в воскресенье, приехав прямо в собор, на коленях и со слезами молила владычицу дать ей силу перенесть это новое испытание и исполнить долг свой. Затем, прямо из собора, ни к кому не заезжая, приехала к нам, рассказала нам все, горько плакала и, в полном раскаянии, обнимала и умоляла Дуню простить ее. В то же утро, нисколько не мешкая, прямо от нас, отправилась по всем домам в городе и везде, в самых лестных для Дунечки выражениях, проливая слезы, восстановила ее невинность и благородство ее чувств и поведения. Мало того, всем показывала и читала вслух собственноручное письмо Дунечкино к господину Свидригайлову и даже давала снимать с него копии (что, мне кажется, уже и лишнее). Таким образом ей пришлось несколько дней сряду объезжать всех в городе, так как иные стали обижаться, что другим оказано было предпочтение, и таким образом завелись очереди, так что в каждом доме уже ждали заранее и все знали, что в такой-то день Марфа Петровна будет там-то читать это письмо, и на каждое чтение опять-таки собирались даже и те, которые письмо уже несколько раз прослушали и у себя в домах, и у других знакомых, по очереди. Мое мнение, что многое, очень многое, тут было лишнее; но Марфа Петровна уже такого характера. По крайней мере она вполне восстановила честь Дунечки, и вся гнусность этого дела легла неизгладимым позором на ее мужа, как на главного виновника, так что мне его даже и жаль; слишком уже строго поступили с этим сумасбродом. Дуню тотчас же стали приглашать давать уроки в некоторых домах, но она отказалась. Вообще же все стали к ней вдруг относиться с особенным уважением. Все это способствовало главным образом и тому неожиданному случаю, через который теперь меняется, можно сказать, вся судьба наша. Узнай, милый Родя, что к Дуне посватался жених и что она успела уже дать свое согласие, о чем и спешу уведомить тебя поскорее. И хотя дело это сделалось и без твоего совета, но ты, вероятно, не будешь ни на меня, ни на сестру в претензии, так как сам увидишь, из дела же, что ждать и откладывать до получения твоего ответа было бы нам невозможно. Да и сам ты не мог бы заочно обсудить всего в точности. Случилось же так. Он уже надворный советник, Петр Петрович Лужин, и дальний родственник Марфы Петровны, которая многому в этом способствовала. Начал с того, что через нее изъявил желание с нами познакомиться, был как следует принят, пил кофе, а на другой же день прислал письмо, в котором весьма вежливо изъяснил свое предложение и просил скорого и решительного ответа. Человек он деловой и занятый, и спешит теперь в Петербург, так что дорожит каждою минутой. Разумеется, мы сначала были очень поражены, так как все это произошло слишком скоро и неожиданно. Соображали и раздумывали мы вместе весь тот день. Человек он благонадежный и обеспеченный, служит в двух местах и уже имеет свой капитал. Правда, ему уже сорок пять лет, но он довольно приятной наружности и еще может нравиться женщинам, да и вообще человек он весьма солидный и приличный, немного только угрюмый и как бы высокомерный. Но это, может быть, только так кажется с первого взгляда. Да и предупреждаю тебя, милый Родя, как увидишься с ним в Петербурге, что произойдет в очень скором времени, то не суди слишком быстро и пылко, как это свойственно тебе, если на первый взгляд тебе что-нибудь в нем не покажется. Говорю это на случай, хотя уверена, что он произведет на тебя впечатление приятное. Да и кроме того, чтоб обознать какого бы то ни было человека, нужно относиться к нему постепенно и осторожно, чтобы не впасть в ошибку и предубеждение, которые весьма трудно после исправить и загладить. А Петр Петрович, по крайней мере по многим признакам, человек весьма почтенный. В первый же свой визит он объявил нам, что он человек положительный, но во многом разделяет, как он сам выразился, "убеждения новейших поколений наших" и враг всех предрассудков. Многое и еще говорил, потому что несколько как бы тщеславен и очень любит, чтоб его слушали, но ведь это почти не порок. Я, разумеется, мало поняла, но Дуня объяснила мне, что он человек хотя и небольшого образования, но умный и, кажется, добрый. Ты знаешь характер сестры твоей, Родя. Это девушка твердая, благоразумная, терпеливая и великодушная, хотя и с пылким сердцем, что я хорошо в ней изучила. Конечно, ни с ее, ни с его стороны особенной любви тут нет, но Дуня, кроме того что девушка умная, - в то же время существо благородное, как ангел, и за долг поставит себе составить счастье мужа, который в свою очередь стал бы заботиться о ее счастии, а в последнем мы не имеем, покамест, больших причин сомневаться, хотя и скоренько, признаться, сделалось дело. К тому же он человек очень расчетливый и, конечно, сам увидит, что его собственное супружеское счастье будет тем вернее, чем Дунечка будет за ним счастливее. А что там какие-нибудь неровности в характере, какие-нибудь старые привычки и даже некоторое несогласие в мыслях (чего и в самых счастливых супружествах обойти нельзя), то на этот счет Дунечка сама мне сказала, что она на себя надеется; что беспокоиться тут нечего и что она многое может перенести, под условием если дальнейшие отношения будут честные и справедливые. Он, например, и мне показался сначала как бы резким; но ведь это может происходить именно оттого, что он прямодушный человек, и непременно так. Например, при втором визите, уже получив согласие, в разговоре он выразился, что уж и прежде, не зная Дуни, положил взять девушку честную, но без приданого, и непременно такую, которая уже испытала бедственное положение; потому, как объяснил он, что муж ничем не должен быть обязан своей жене, а гораздо лучше, если жена считает мужа за своего благодетеля. Прибавляю, что он выразился несколько мягче и ласковее, чем я написала, потому что я забыла настоящее выражение, а помню одну только мысль, и, кроме того, сказал он это отнюдь не преднамеренно, а, очевидно, проговорившись, в пылу разговора, так что даже старался потом поправиться и смягчить; но мне все-таки показалось это немного как бы резко, и я сообщила об этом Дуне. Но Дуня даже с досадой отвечала мне, что "слова еще не дело", и это, конечно справедливо. Пред тем, как решиться, Дунечка не спала всю ночь и, полагая, что я уже сплю, встала с постели и всю ночь ходила взад и вперед по комнате; наконец стала на колени и долго и горячо молилась пред образом, а наутро объявила мне, что она решилась.

Я уже упомянула, что Петр Петрович отправляется теперь в Петербург. У него там большие дела, и он хочет открыть в Петербурге публичную адвокатскую контору. Он давно уже занимается хождением по разным искам и тяжбам и на днях только что выиграл одну значительную тяжбу. В Петербург же ему и потому необходимо, что там у него одно значительное дело в сенате. Таким образом, милый Родя, он и тебе может быть весьма полезен, даже во всем, и мы с Дуней уже положили, что ты, даже с теперешнего же дня, мог бы определенно начать свою будущую карьеру и считать участь свою уже ясно определившеюся. О если б это осуществилось! Это была бы такая выгода, что надо считать ее не иначе, как прямою к нам милостию вседержителя. Дуня только и мечтает об этом. Мы уже рискнули сказать несколько слов на этот счет Петру Петровичу. Он выразился осторожно и сказал, что, конечно, так как ему без секретаря обойтись нельзя, то, разумеется, лучше платить жалованье родственнику, чем чужому, если только тот окажется способным к должности (еще бы ты-то не оказался способен!), но тут же выразил сомнение, что университетские занятия твои не оставят тебе времени для занятий в его конторе. На этот раз дело тем и кончилось, но Дуня ни о чем, кроме этого, теперь и не думает. Она теперь, уже несколько дней, просто в каком-то жару и составила целый проект о том, что впоследствии ты можешь быть товарищем и даже компаньоном Петра Петровича по его тяжебным занятиям, тем более что ты сам на юридическом факультете. Я, Родя, вполне с нею согласна и разделяю все ее планы и надежды, видя в них полную вероятность; и, несмотря на теперешнюю, весьма объясняемую уклончивость Петра Петровича (потому что он тебя еще не знает), Дуня твердо уверена, что достигнет всего своим добрым влиянием на будущего своего мужа, и в этом она уверена. Уж конечно, мы остереглись проговориться Петру Петровичу хоть о чем-нибудь из этих дальнейших мечтаний наших и, главное, о том, что ты будешь его компаньоном. Он человек положительный и, пожалуй, принял бы очень сухо, так как все это показалось бы ему одними только мечтаниями. Равным образом ни я, ни Дуня ни полслова еще не говорили с ним о крепкой надежде нашей, что он поможет нам способствовать тебе деньгами, пока ты в университете; потому не говорили, что, во-первых, это и само собой сделается впоследствии, и он, наверно, без лишних слов, сам предложит (еще бы он в этом-то отказал Дунечке) тем скорее, что ты и сам можешь стать его правою рукой по конторе и получать эту помощь не в виде благодеяния, а в виде заслуженного тобою жалованья. Так хочет устроить Дунечка, и я с нею вполне согласна. Во-вторых же, потому не говорили, что мне особенно хотелось поставить тебя с ним, при предстоящей теперешней встрече нашей, на ровной ноге. Когда Дуня говорила ему о тебе с восторгом, он отвечал, что всякого человека нужно сначала осмотреть самому и поближе, чтоб о нем судить, и что он сам представляет себе, познакомясь с тобой, составить о тебе свое мнение. Знаешь что, бесценный мой Родя, мне кажется, по некоторым соображениям (впрочем, отнюдь не относящимся к Петру Петровичу, а так, по некоторым моим собственным, личным, даже, может быть, старушечьим, бабьим капризам), - мне кажется, что я, может быть, лучше сделаю, если буду жить после их брака особо, как и теперь живу, а не вместе с ними. Я уверена вполне, что он будет так благороден и деликатен, что сам пригласит меня и предложит мне не разлучаться более с дочерью, и если еще не говорил до сих пор, то, разумеется, потому что и без слов так предполагается; но я откажусь. Я замечала в жизни не раз, что тещи не очень-то бывают мужьям по сердцу, а я не только не хочу быть хоть кому-нибудь даже в малейшую тягость, но и сама хочу быть вполне свободною, покамест у меня хоть какой-нибудь свой кусок да такие дети, как ты и Дунечка. Если возможно, то поселюсь подле вас обоих, потому что, Родя, самое-то приятное я приберегла к концу письма: узнай же, милый друг мой, что, может быть, очень скоро мы сойдемся все вместе опять и обнимемся все трое после почти трехлетней разлуки! Уже наверно решено, что я и Дуня выезжаем в Петербург, когда именно, не знаю, но, во всяком случае, очень, очень скоро, даже, может быть, через неделю. Все зависит от распоряжений Петра Петровича, который, как только осмотрится в Петербурге, тотчас же и даст нам знать. Ему хочется, по некоторым расчетам, как можно поспешить церемонией брака и даже, если возможно будет, сыграть свадьбу в теперешний же мясоед, а если не удастся, по краткости срока, то тотчас же после госпожинок. О, с каким счастьем прижму я тебя к моему сердцу! Дуня вся в волнении от радости свидания с тобой, и сказала раз, в шутку, что уже из этого одного пошла бы за Петра Петровича. Ангел она! Она теперь ничего тебе не приписывает, а велела только мне написать, что ей так много надо говорить с тобой, так много, что теперь у ней и рука не поднимается взяться за перо, потому что в нескольких строках ничего не напишешь, а только себя расстроишь; велела же тебя обнять крепче и переслать тебе бессчетно поцелуев. Но, несмотря на то, что мы, может быть, очень скоро сами сойдемся лично, я все-таки тебе на днях вышлю денег, сколько могу больше. Теперь, как узнали все, что Дунечка выходит за Петра Петровича, и мой кредит вдруг увеличился, и я наверно знаю, что Афанасий Иванович поверит мне теперь, в счет пенсиона, даже до семидесяти пяти рублей, так что я тебе, может быть, рублей двадцать пять или даже тридцать пришлю. Прислала бы и больше, но боюсь за наши расходы дорожные; и хотя Петр Петрович был так добр, что взял на себя часть издержек по нашему проезду в столицу, а именно, сам вызвался, на свой счет, доставить нашу поклажу и большой сундук (как-то у него там через знакомых), но все-таки нам надо рассчитывать и на приезд в Петербург, в который нельзя показаться без гроша, хоть на первые дни. Мы, впрочем, уже все рассчитали с Дунечкой до точности, и вышло, что дорога возьмет немного. До железной дороги от нас всего девяносто верст, и мы уже, на всякий случай, сговорились с одним знакомым нам мужичком-извозчиком; а там мы с Дунечкой преблагополучно прокатимся в третьем классе. Так что, может быть, я тебе не двадцать пять, а, наверно, тридцать рублей изловчусь выслать. Но довольно; два листа кругом уписала, и места уж больше не остается; целая наша история; ну да и происшествий-то сколько накопилось! А теперь, бесценный мой Родя, обнимаю тебя до близкого свидания нашего и благословляю тебя материнским благословением моим. Люби Дуню, свою сестру, Родя; люби так, как она тебя любит, и знай, что она тебя беспредельно, больше себя самой любит. Она ангел, а ты, Родя, ты у нас все - вся надежда наша и все упование. Был бы только ты счастлив, и мы будем счастливы. Молишься ли ты богу, Родя, по-прежнему и веришь ли в благость творца и искупителя нашего? Боюсь я, в сердце своем, не посетило ли тебя новейшее модное безверие? Если так, то я за тебя молюсь. Вспомни, милый, как еще в детстве своем, при жизни твоего отца, ты лепетал молитвы свои у меня на коленях и как мы все тогда были счастливы! Прощай, или, лучше, до свидания! Обнимаю тебя крепко-крепко и целую бессчетно.

Твоя до гроба

Пульхерия Раскольникова".

Почти все время как читал Раскольников, с самого начала письма, лицо его было мокро от слез; но когда он кончил, оно было бледно, искривлено судорогой, и тяжелая, желчная, злая улыбка змеилась по его губам. Он прилег головой на свою тощую и затасканную подушку и думал, долго думал. Сильно билось его сердце, и сильно волновались его мысли. Наконец ему стало душно и тесно в этой желтой каморке, похожей на шкаф или на сундук. Взор и мысль просили простору. Он схватил шляпу и вышел, на этот раз уже не опасаясь с кем-нибудь встретиться на лестнице; забыл он об этом. Путь же взял он по направлению к Васильевскому острову через В-й проспект, как будто торопясь туда за делом, но, по обыкновению своему, шел, не замечая дороги, шепча про себя и даже говоря вслух с собою, чем очень удивлял прохожих. Многие принимали его за пьяного.

Произведения Ф.М. Достоевского входят в золотой фонд мировой литературы, его романы читают во всем мире, до сих пор они не теряют своей актуальности. «Преступление и наказание» — одно из таких вечных произведений, затрагивающих темы веры и неверия, силы и слабости, униженности и величия. Автор мастерски рисует обстановку, погружает читателя в атмосферу романа, помогая лучше понять героев и их поступки, заставляя задуматься.

В центре сюжета Родион Раскольников, студент, который погряз в бедности. И это не просто отсутствие денег на какие-то удовольствия, это нищета, которая разрушает, сводит с ума. Это каморка, похожая на гроб, лохмотья и незнание, поешь ли ты завтра. Герой вынужден уйти из университета, но не может никак поправить свои дела, он чувствует несправедливость своего положения, видит вокруг таких же обездоленных и униженных.

Раскольников самолюбив, чувствителен и умен, атмосфера нищеты и несправедливости давит на него, вот почему в его голове рождается страшная и разрушительная теория. Она заключается в том, что люди делятся на низших («обыкновенных») и высших («собственно людей»). Первые нужны лишь для поддержания популяции людей, они бесполезны. Зато вторые двигают цивилизацию вперед, выдвигают совершенно новые идеи и цели, которых можно добиваться любыми средствами. К примеру, герой сравнивает себя с Наполеоном и приходит к выводу, что тоже способен менять мир и выставлять изменениям свою цену. В этом смысле он ничем не отличается от старухи-процентщицы, которая оценивала принесенные ей вещи. Как бы там ни было, эту теорию Родион решил проверить на себе («Тварь я дрожащая или права имею?»), убив старуху-процентщицу и не только, избавив тысячи людей от ее произвола, и поправив собственное материальное положение.

Почему Раскольников все-таки убил старуху-процентщицу?

Герой долго колеблется и все-таки утверждается в своем решении после встречи с чиновником Мармеладовым, который пьет по-черному, вводя в нищету себя, свою жену Катерину Ивановну, ее детей, и дочь Соню (она вообще вынуждена работать проституткой, чтобы помогать семье). Мармеладов понимает свое падение, но ничего не может с собой поделать. А когда его пьяным задавила лошадь, положение семьи оказалось еще бедственнее. Вот этим погубленным нищетой людям он и решил помочь. Сравнивая их бедственное положение с несправедливым довольством Алёны Ивановны, герой пришел к выводу, что его теория верна: общество можно спасти, но это спасение потребует человеческих жертв. Решившись и совершив убийство, Раскольников заболевает и чувствует себя потерянным для людей («Я не старушонку убил… я себя убил»). Герой не может принимать любовь матери и сестры Дуни, заботы приятеля Разумихина.

Двойники Раскольникова: Лужин и Свидригайлов

Также двойником является и Свидригайлов, который пытался соблазнить Дуню. Он такой же преступник, руководствуется принципом «единичное зло позволительно», если конечная цель хороша». Казалось бы, похоже на теорию Родиона, но не тут-то было: цель его должна быть хороша только с гедонистической точки зрения и для самого Свидригайлова. Если герой не видел в ней удовольствия для себя, то ничего хорошего не примечал. Получается, зло он творил во благо себя самого, причем, во благо своей порочности. Если Лужин хотел кафтан, то есть материального благополучия, то этот герой жаждал удовлетворить свои низменные страсти и только.

Раскольников и Соня Мармеладова

Мучаясь и томясь, Раскольников сближается с Соней, которая также преступила закон, как и герой. Но девушка осталась чистой в душе, она больше мученица, чем грешница. Она продала свою невинность за символические 30 рублей, как Иуда продал Христа за 30 серебряников. Такой ценой она спасла семью, но предала себя. Порочная среда не помешала ей оставаться глубоко религиозной девушкой и воспринимать происходящее, как необходимую жертву. Поэтому автор отмечает, что порок не коснулся ее духа. Своей робкой манерой держаться, своим непрекращающимся стыдом девушка противоречила вульгарности и наглости представительниц ее профессии.

Соня читает Родиону о воскресении Лазаря, и он признается в убийстве, веруя и в свое воскрешение. Он не признался следователю Порфирию Петровичу, который и так знал о его вине, не признался матери, сестре, Разумихину, а выбрал именно Соню, чувствуя в ней спасение. И это интуитивное чувство подтвердилось.

Смысл эпилога в романе «Преступление и наказание»

Однако Раскольников вовсе не раскаялся, он лишь расстроился, что не выдержал нравственных мук и оказался обыкновенным человеком. Из-за этого он вновь переживает духовный кризис. Оказавшись на каторге, Родион свысока смотрит на заключенных и даже на Соню, которая последовала за ним. Каторжане отвечают ему ненавистью, но Соня пытается облегчить жизнь Раскольникова, ведь она его любит всей чистой душой. Заключенные чутко отозвались на ласку и доброту героини, они без слов поняли ее молчаливый подвиг. Соня осталась мученицей до конца, пытаясь искупить и свой грех, и грех своего возлюбленного.

В конце концов, герою открывается правда, он кается в преступлении, его душа начинает возрождаться, и он проникается «бесконечной любовью» к Соне. Готовность героя к новой жизни символически выражена автором в жесте, когда Родион приобщается к таинствам Библии. В христианстве он находит утешение и смирение, необходимые его гордому характеру для восстановления внутренней гармонии.

«Преступление и наказание»: история создания романа

Ф.М. Достоевский не сразу придумал название своему произведению, у него были варианты «Под судом», «Рассказ преступника», а известное нам заглавие появилось уже в конце работы над романом. Смысл названия «Преступление и наказание» раскрывается в композиции книги. В начале Раскольников, охваченный заблуждениями своей теории, убивает старуху-процентщицу, преступая нравственные законы. Далее автор развенчивает заблуждения героя, сам Родион мучается, потом попадает на каторгу. Это его наказание за то, что он поставил себя выше всех окружающих. Только раскаяние дало ему шанс на спасение души. Автор также показывает неотвратимость кары за всякое преступление. И это наказание не только юридическое, но и нравственное.

Кроме вариативности в названии, у романа изначально была другая концепция. Будучи на каторге, писатель задумал роман как исповедь Раскольникова, желая показать духовный опыт героя. Далее масштаб произведения становился больше, он не мог ограничиваться ощущениями одного героя, поэтому Ф.М.Достоевский сжег почти законченный роман. И начал заново, уже таким, каким его знает современный читатель.

Тематика произведения

Главные темы «Преступления и наказания» — темы бедности и угнетенности большей части общества, на которою всем наплевать, а также темы бунта и заблуждений личности под гнетом социальной неустроенности и удушающей нищеты. Писатель хотел донести до читателей свои христианские представления о жизни: для гармонии в душе нужно жить нравственно, по заповедям, то есть не уступать гордыне, эгоизму и похоти, а делать добро людям, любить их, жертвуя даже своими интересами во благо общества. Именно поэтому в конце эпилога Раскольников кается и приходит к вере. Проблема ложных убеждений, поднятая в романе, актуальна и поныне. Теория главного героя о вседозволенности и преступлении нравственности ради благих целей ведет к террору и произволу. И если Раскольников преодолел раскол в душе, покаялся и пришел к гармонии, преодолев проблему, то в более масштабных случаях это не так. Войны начинались из-за того, что одни правители решили, что жизнями тысячей людей ради их целей можно с легкостью пожертвовать. Вот почему роман, написанный в XIX веке, не теряет остроты смысла и поныне.

«Преступление и наказание» — одно из величайших произведений мировой литературы, проникнутое гуманизмом и верой в человека. Несмотря на кажущуюся депрессивность повествования, в нем есть надежда на лучшее, на то, что всегда можно спастись и спасти.

Интересно? Сохрани у себя на стенке!

Преступление и наказание

Часть третья

Глава первая

Когда Раскольников очнулся, он был слаб и не мог стоять на ногах. Мать и Дуня были удивлены и разочарованы состоянием своего сына и брата. Родион не хотел ни с кем говорить, поэтому Разумихин, хотя мать и не хотела оставлять сына одного, уговорил их уйти и оставить сына в тишине. Чтобы им было спокойнее Разумихин провожал их до их квартирки. Так как Разумихин был очень пьян, он наговорил Дуне, что она ангельское существо и что Лужин её недостоин.

Он рассказал также и о ссоре Родиона с Петром Петровичем. Дуня и Пульхерия Александровна считали Разумихина подарком судьбы, они понимали, что это человек чести. Разумихин обещал вернуться к ним через 15 минут и отчитаться о состоянии Роди. Обещание своё он выполнил. Когда он во второй раз пришёл к Дуне и Пульхерии Александровне вместо с доктором Зосимовым, и тот успокоил волновавшихся женщин, Пульхерия и Дуня легли спать. Зосимов же и Разумихин решили оставить новоселье и ночевать возле Раскольникова.

Глава вторая

Разумихин, проснувшись утром, вспомнил, что он вчера наговорил очень много глупостей Дуне, за что ему стало стыдно, и, узнав, что Раскольников в порядке, направился сообщить об этом матери и сестре. Когда он пришёл к ним он, в первую очередь извинился за своё вчерашнее поведение, а потом рассказал им о жизни Раскольникова всё, что знал. Утром Пульхерия Александровна получила письмо от Лужина. Это письмо она отдала прочитать Разумихину, чтобы посоветоваться, что делать. В письме Лужин написал, что Раскольников его оскорбил, а также он писал, что вчера Раскольников поступил, как сумасшедший, дав девушке, занимающейся проституцией, Соне Мармеладовой, 25 рублей, полученные от матери. Разумихин посоветовал пойти к Раскольникову и им всем поговорить об этом. Они втроём пошли к Родиону.

Глава третья

Когда они пришли к Родиону, в его комнатке сидел Зосимов. Пульхерия Александровна очень боялась говорить с сыном и, разговор у них совсем не клеился. Пульхерия Александровна рассказала сыну о смерти Марфы Петровны и, хотя она и умерла от сердечного удара, все думают, что её убил муж, Свидригайлов. Пульхерия Александровна дала Раскольнику прочитать письмо Лужина. Прочитав письмо, Родя начал обвинять Лужина в неграмотности, в его деловитой манере письма. Раскольников понял, что Лужин хочет рассорить мать и сестру с ним, так как он очень вульгарно писал о Соне, совсем её не зная. Он сказал матери, что он дал деньги не Соне, а Катерине Ивановне, жене погибшего, и что Лужин пытается его оклеветать. Дуня уже сейчас начала сомневаться в благородности Лужина, но она всё равно хотела видеть своего брата и жениха вместе, чтоб они поговорили и помирились. С этим намерением она пригласила Раскольников и Разумихина сегодня в 8 часов к ним на ужин и сказала, что там будет Лужин.

Глава четвёртая

Тут в комнату входит девушка и, увидев, что в комнате много народу, пятиться назад, чтобы уйти. Раскольников, чуть погодя, понял, что это Соня и остановил её. Раскольников посадил её на стул возле своей сестры и матери. Соня вела себя очень сдержанно, даже боязливо, она вся побагровела. Тихим голосом она поблагодарила Родиона от лица своей мачехи и от её же лица пригласила его на поминки, которые будут проводиться завтра утром. Раскольников поблагодарил её, и в это время мать и сестра встали, чтоб уйти, на выходе из комнаты Дуня протянула Соне руку на прощанье, чему Соня была удивлена. Дуня увидела в этой девушке прекрасное создание, а Пульхерия Александровна имела какое-то неприятное предчувствие насчёт этой дамы. Немного погодя, Разумихин и Раскольников вышли на улицу, где они простились с Соней и направились прямиком к Порфирию Петровичу, следователю, который занимался делом старухи. Они пошли к нему, чтоб Раскольников вернул свои отцовские часы, которые он заложил недавно старухе. Когда Соня шла домой, она совершенно не замечала, как за ней следует незнакомый мужчина. Она поняла это только тогда, когда стала открывать дверь в свою квартиру. Этим мужчиной оказался её сосед.

Глава пятая

По дороге к Порфирию Раскольников подметил то, что сегодня Разумихин как-то сильно напомажен и ухожен. Раскольникову показалось смешным то, что Разумихин сделал это для Дуни, и, входя в квартиру к Порфирию Родион вовсю смеялся над другом. Разумихин познакомил их, они пожали друг другу руки, и Раскольников начал выражать свою просьбу. Он говорил, что, так как старухе уже не нужны его часы, то он хочет вернуть их себе, так как это память об отце. Порфирий сказал, что нужно пойти в контору и написать официальное заявление, чтобы вернуть часы. Они сидели втроём и разговаривали. Всё это время Раскольникову казалось, что Порфирий подозревает его в убийстве, и он старался скрыть своё волнение. Порфирий упомянул о статье Раскольникова месячной давности, которую он недавно прочитал. В этой статье Раскольников писал о делении людей на обычных и необычных. Порфирий спросил, что это значит, на что Раскольников отвечал, что есть обычные люди, которые живут обыденной жизнью и ничего примечательного не делают, но также есть и необычные люди, которые иногда, когда им захочется, могут наплевать на закон и на моральные нормы, ради того, чтобы совершить какой-то важный поступок, который в его время будет считаться за преступление, но через несколько десятков лет этого человека будут уважать и преклоняться перед ним. Раскольников привёл в пример Наполеона. Порфирий, как бы хотя подловить Раскольникова, когда тот уходил, спросил его не видел ли он тогда, две недели назад, когда заходил к старухе, маляров, которые красили на втором этаже. Но Раскольников, поняв уловку, отвечал, что не понимает о каких малярах идёт речь, так как тогда на втором этаже он ничего не видел. Раскольников и Разумихин оставили Порфирия и пошли на ужин к Пульхерии Александровне и Дуне.

Глава шестая

По дороге на ужин Разумихин был недоволен и взволнован тем, что этот подлый Порфирий подозревает его друга и задаёт такие каверзные вопросы. Раскольников сказал, что он сразу понял, что Порфирий своим последним вопросом хочет его запутать, и поэтому он ответил умно. Раскольников остановился посреди дороги и решил пойти домой, сказав Разумихину, что он придёт позже. Раскольников, придя домой, сразу же посмотрел под обои, чтобы проверить нет ли там золотых вещиц. Когда он выходил из комнаты, он увидел человека, идущего к нему, но как только этот человек увидал Родиона он пошёл обратно на улицу. Дворник сказал Родиону, что этот человек искал его и спрашивал, где он живёт. Родион решил проследовать за мужчиной и спросить, что ему нужно. Но как только Родион наклонился к лицу человека, тот прошептал «Ты убийца». Раскольников замер посреди тротуара и стоял так минут пять, не смотря вслед этому мужчине. Он вернулся к себе в каморку и лёг на диван. Вдруг он оказался на улице и следовал за тем мужчиной. Мужчина зашёл в дом старухи-процентщицы, и Родион проследовал за ним. Неожиданно мужчина куда-то пропал, а на стуле посреди квартиры сидела старуха-процентщица. Раскольников взял топор и начал бить старуху по голове, но старуха не реагировала, а она плавно поднимала голову и смотрела на Раскольникова. Она сначала начала тихо смеяться, потом смех усиливался, и она уже начинала вовсю хохотать. Внезапно Раскольников проснулся. Это был всего лишь сон. Родион услышал, как кто-то поднимается по лестнице в его каморку, и Раскольников притворился спящим. В комнату вошёл мужчина и сел возле кровати. Это был Свидригайлов и он понял, что Родион притворяется.